ТЕЗИСЫ:

  • Осуществление модернизации является сегодня приоритетной задачей, стоящей перед нашей страной.
  • Модернизация представляет собой процесс изменений, затрагивающих все основные сферы общественной жизни; этот процесс имеет две составляющие — техническую и культурную, находящиеся во взаимозависимости и взаимном влиянии; целью модернизации является «осовременивание» общества для приведения его в соответствие с вызовами сегодняшнего дня.
  • Для того чтобы любая современная модернизация была успешной, необходим синтез между традиционностью и современностью, сочетание общемировых тенденций и национальных культурных традиций.
  • Задача успешного развития России с опорой на наше прошлое и богатые традиции может быть решена на основе идеологии российского консерватизма; именно консервативная модернизация — в отличие от насильственной и догоняющей — является органичной.
  • Конечной целью модернизации сегодня является построение современного постиндустриального общества — «общества знаний», где человек как носитель интеллектуального, культурного, творческого потенциала является и основной ценностью, и основной производительной силой.
  • В решении задачи построения «общества знаний» Россия обладает многими преимуществами, заключенными в чертах национального характера, культурном наследии, образовательных и научных традициях; именно путем сохранения и преумножения данного наследия может быть осуществлен тот модернизационный прорыв, о котором говорил Президент России.

«В ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация. И это будет первый в нашей истории опыт модернизации, основанной на ценностях и институтах демократии. Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, вещи и технологии, полезные людям.
Вместо архаичного общества, в котором вожди думают и решают за всех, станем обществом умных, свободных и ответственных людей.
Вместо сумбурных действий, продиктованных ностальгией и предрассудками, будем проводить умную внешнюю и внутреннюю политику, подчинённую сугубо прагматичным целям.
Вместо прошлой построим настоящую Россию  – современную, устремлённую в будущее молодую нацию, которая займет достойные позиции в мировом разделении труда».

Д.А. Медведев. Послание Президента Федеральному Собранию РФ, 12 ноября 2009 г.

Президент постарался нарисовать образ той России, которую он хотел бы видеть, — России современной, высокотехнологичной, инновационной, России с современным образованием, современной наукой. Президент прекрасно понимает, что та Россия, которая есть сейчас, не конкурентоспособна по сравнению с ведущими западными странами. И если ничего не делать, то разрыв между нами будет только увеличиваться.

Совершенно очевидно, что необходимость модернизации становится сегодня первостепенной задачей, стоящей перед нашей страной. Пожалуй, ни один трезво мыслящий ее гражданин — независимо от политических предпочтений — не станет спорить с этим. Либералы и патриоты, «правые» и «левые» — все понимают: чтобы сохранить Россию, необходимо меняться.

Вопросы, скорее, могут возникать по иному поводу: на каких основах, на каких базовых принципах будет осуществляться модернизация? Предполагает ли она отказ от собственных традиций как от чего-то, что препятствует дальнейшему развитию и тормозит поступательное движение вперед? Должны ли мы, здесь, в России, осуществлять модернизацию по западному, или какому-то иному образцу, используя готовые зарубежные модели «под ключ»? Или же нам необходимо полностью отвергнуть любой чужой опыт и развиваться неким уникальным собственным путем?

Итак, сформулировав ответы на поставленные вопросы, мы обозначим свою позицию в отношении понимания сущности модернизации в России, принципов и путей ее осуществления.

ЧТО ТАКОЕ МОДЕРНИЗАЦИЯ?

Модернизация дословно означает «осовременивание». То есть — обновление, приведение чего-либо в соответствие с требованиями сегодняшнего дня.

При этом понимание модернизации только как смены поколений технологий (технологического прорыва) не вполне продуктивно, поскольку вопрос о технологическом развитии упирается в вопрос о существовании общественной среды, способной к воспроизводству, внедрению и использованию технологий. Иными словами, для успешной модернизации необходима соответствующая социально-культурная основа.

Следовательно, процесс модернизации имеет две составляющие: техническую и культурную. Первая из них — это технические инновации, то есть новые, передовые технологии, внедренные в производство. Это принципиально новые источники энергии, новые летательные аппараты, средства связи и информации, нанотехнологии, и т.п. Вторая составляющая — это модернизация культурная и социальная. Она затрагивает сферу морали и нравственности, область духовной жизни общества, его ценности, и — в конечном счете — сам образ жизни людей.

Причем, эти составляющие взаимосвязаны: новые технологии производят переворот в сознании, и тем самым техническая модернизация инициирует социально-культурную; с другой стороны, внедрение новой системы ценностей, трансформация менталитета людей вызывает к жизни технические инновации, техническую модернизацию в обществе.

Исторически, в первом случае ярким примером может выступать изобретение технологии книгопечатания, многократно расширившее доступность книг, а тем самым стимулировавшее разрушение старой средневековой системы ценностей и формирование новой, повлекшей за собой кардинальные перемены в социальном и политическом устройстве европейских государств того времени. Во втором случае примером, если рассматривать Западную Европу, могут служить идеи протестантизма — та самая «протестантская этика», ставшая моральной основой капитализма который, в свою очередь, стимулировал технологическое развитие западных стран.

Можно сделать вывод о том, что обе эти стороны модернизации не могут существовать друг без друга, то есть — модернизация общества всегда должна иметь и технологическую, и культурную составляющую.

НА ЧТО ДОЛЖНА ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ РОССИЙСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ?

Сторонники теории модернизации, зародившейся в общественно-политической мысли Запада, а также их последователи, считают, что целью и образцом модернизационных преобразований должен служить комплекс «социальных, экономических и политических систем, которые сложились в Западной Европе и Северной Америке в период между XVII и XIX веками и распространились на другие страны и континенты». Иными словами, современные индустриально развитые страны Запада тем самым объявляются единственным образцом для подражания, к которому обязаны стремиться все «модернизаторы».

Так ли это? Если – да, то возникает парадоксальная ситуация. Дело в том, что те самые страны, которые нам предлагают за образец, сами в свое время прошли через несколько этапов модернизации прежде, чем достичь состояния, навязываемого нам в качестве «эталонного». На кого же тогда ориентировались они сами в процессе собственного развития?

Более того, сам «эталон» — то есть индустриально развитые западные общества — является, мягко говоря, продуктом с истекшим сроком годности. Для того чтобы пояснить данный тезис, вкратце рассмотрим основные этапы модернизации, пройденные странами Запада.

Первая модернизация в истории началась в Западной Европе в XVI-XVII вв. Это – эпоха мануфактур и технического разделения труда. Данная модернизация называется доиндустриальной.

Вторая модернизация – это переход от мануфактурного к фабрично-заводскому производству (промышленный переворот) и последовавшая за ним индустриализация. Это – раннеиндустриальная модернизация. Завершение промышленного переворота в развитых странах Запада приходится на 50-60 годы XIX века.

Следующая модернизация – позднеиндустриальная. Производство оказалось переориентированным на массовый выпуск стандартной продукции – технически сложных предметов длительного пользования для личного потребления (автомобилей, холодильников, пылесосов, мебели). В ходе позднеиндустриальной модернизации было создано общество массового потребления.

Таким образом, процесс модернизации на Западе охватывает обширный исторический период — с начала XVI века и вплоть до середины XX века. Причем в ряде «передовых капиталистических» стран этот процесс затянулся еще дольше: например, во Франции – до середины 1960-х годов, а в Италии – отчасти и до 1980-х.

Однако уже с конца 60-х г. развитые страны Запада столкнулись с рядом проблем, которые уже было невозможно решить в рамках старой индустриальной модели развития. А к 1980-м годам окончательно сформировался кризис индустриальной модели. Кризис стимулировал поиск новых подходов к решению проблем общества как в теории, так и в практической деятельности политических партий, общественных организаций и движений. В итоге многие исследователи и политики пришли к следующим выводам.

Во-первых, успех или неуспех модернизации зависит от того, насколько модернизация соответствует социокультурным особенностям каждой страны. Каждый народ должен выбирать тот путь развития, который в наибольшей мере отвечает его традициям. Но это не равнозначно культурному изоляционизму. Необходим синтез между традиционностью и современностью.

Во-вторых, развитые государства должны пересмотреть стратегию своего развития. Все ресурсы общества – человеческие, материальные, технические, финансовые – должны быть направлены, в первую очередь, на развитие самого человека.

Таким образом, единственно возможный путь модернизации в нынешнем ее понимании – это сочетание общемировых тенденций современности и традиций конкретной страны. При этом целью модернизации выступает построение постиндустриального общества, называемого также «обществом знаний», где основной ценностью и основной производительной силой является человек.

ИДЕОЛОГИЯ РОССИЙСКОГО КОНСЕРВАТИЗМА КАК ОСНОВА МОДЕРНИЗАЦИИ

Итак, для того, чтобы модернизация была успешной, необходим синтез между традиционностью и современностью. Но что позволит нам двигаться в будущее, не разрывая прошлое, принимая весь положительный опыт, который накопили наши предки?

Перед всеми, кто делал попытки модернизировать Россию, всегда вставал вопрос: что важнее — утверждение идентичности или развитие. С точки зрения русских архетипов — идентичность важнее, ибо если мы утратим идентичность, то некому и некого будет модернизировать.

По мнению многих современных отечественных исследователей, задачу сохранения идентичности может решить идеология российского консерватизма.

«Российский консерватизм – это опора на духовные традиции, на великую историю, на отечественную культуру, на интересы большинства граждан страны. Это поддержка семейных ценностей, а значит – внимание к воспитанию детей и забота о старшем поколении. Это внимание к здоровью и образованию, к доступности культурных ценностей. Это защита собственности, активная поддержка малого бизнеса, в том числе – семейного бизнеса, фермерских хозяйств. Это укрепление гарантий государственного суверенитета, в том числе – высокий престиж военной и правоохранительной службы», — заявил в своем выступлении на XI Съезде «Единой России» Председатель Высшего Совета партии Борис Грызлов.

Как считает президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов, «консерватизм − описание того, кто такие «мы», которых, по словам президента, сомнут, если не модернизация. А консервативная модернизация − способ меняться, чтобы оставаться собой». «Консерватизм – это политика идентичности, а не сохранения статус-кво», – подчеркивает эксперт.

Руководитель ЦИК «Единой России» Андрей Воробьев, говоря о консервативной модернизации, справедливо отметил, что ее смысл заключается в опоре на прошлое и традиции.

То, что все «успешные модернизационные проекты являются консервативными», подчеркнул и глава думского Комитета по международной политике Константин Косачёв. Он считает, что подобные проекты стоят на трех китах. Во-первых, на создании благоприятного климата для предпринимательства. Во-вторых, на разумной инвестиционной политике, при которой серьезные бюджетные вливания идут в образование и науку, а благодаря зарубежным вложениям и технологиям развивается промышленность. Третий залог успеха заключается в правильном понимании роли государства, когда оно по минимуму вмешивается в конкурентную среду и становится заметнее там, где конкуренция отсутствует.

Сопредседатель либерально-консервативного клуба «Единой России» Валерий Фадеев называет консервативную модернизацию органичной — в отличие от насильственной или «догоняющей» модернизации. Органичность консервативной модернизации, при этом, заключается в том, что она сочетает потребности развития со сложившимися традициями. Эксперт отмечает, что, говоря о модернизации, наш президент неспроста делает упор на развитие науки и высоких технологий, поскольку именно в этих сферах у нас есть традиция успехов.

«Надо запустить механизмы, когда будет востребован наш ум. Это не сужение модернизационной области, а концентрация на главном», − убежден Фадеев.

ПОСТРОЕНИЕ «ОБЩЕСТВА ЗНАНИЙ» КАК ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ МОДЕРНИЗАЦИИ

Тенденция к становлению постиндустриального («информационного», «научного», «постматериального») общества проявилась в развитых странах мира с 1970-х годов. При этом постиндустриализация началась с изменения общественного сознания. Общественные ценности стали меняться следующим образом: от стремления к приобретению материальных благ к стремлению к самовыражению; от господства над природой к гармонии с природой; от взгляда на труд как средство зарабатывать деньги к пониманию труда как средства реализовать свои способности.

С началом нового столетия в развитых странах мира все более явно утверждается «экономика знаний» (the knowledge-based economy), в которой наличие компонента знаний в каждом продукте и услуге становится характерной чертой человеческой деятельности.

В современном мире даже стоимость корпораций обусловливается, главным образом, их нематериальными активами – ноу-хау, квалификацией работников, эффективностью бизнес-структуры и т.д. Например, капитализация фирмы «Microsoft» оценивается в 350-400 млрд. долл., при том, что стоимость ее материальных активов составляет всего 5-10 млрд.

В последние годы в международных организациях и академических кругах утверждается мнение о том, что способность приобретать и использовать знания становится главным фактором конкурентоспособности страны. Именно эта способность будет все в большей мере определять границу между бедностью и процветанием. Следовательно, для России переход к «обществу знаний» и построение основанной на знаниях экономики должно стать приоритетом. Только этот путь модернизации позволит нам быть эффективными и конкурентоспособными в современном мире.

Модернизация, направленная на построение «общества знаний» берет начало на школьной скамье и заканчивается в глубинах экономической и политической моделей. Оценивая готовность России вступить на такой путь развития, следует отметить, что мы имеем значительные возможности, чтобы двигаться в этом направлении. Ряд исследователей склоняется к мысли, что информационная эра – исторически выигрышный этап для России. Многие особенности российского менталитета, которые с точки зрения индустриального развития можно было считать недостатками, в информационную эпоху превращаются в достоинства: отсутствие жесткой привязки к месту и времени, способность переключаться и быстро осваивать новое, беспокойство о судьбах мира и др.

Кроме того, наше общество обладает достаточно высоким образовательным потенциалом. Российская наука и российское образование имеют многовековые традиции и, несмотря ни на что, пережили кризис 90-х годов, а следовательно, у нас пока еще сохранились и интеллектуальные кадры.

Наша задача не растерять это наследие, а напротив — преумножить и с умом использовать на благо страны, продвигая ее по пути к современному «обществу знаний».

Но, самое главное: мы сегодня должны понять, что наши традиции — это не лень, пьянство и презрение к законам, наши традиции — это богатейшая культура, лучшие в мире ученые и преподаватели, самые передовые изобретения и целая плеяда великих мыслителей. А также неуемная любознательность, заставляющая все познавать и всему учиться. И еще — умение самоотверженно работать. Все это и есть то самое российское культурное наследие, опираясь на которое и развивая которое мы сможем успешно решить задачи модернизации страны, построив современное и процветающее общество. Другого пути у нас нет.

МОДЕРНИЗАЦИИ, ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ
Гофман А.Б. ГУ-ВШЭ, Институт социологии РАН

Первоначально в социологии и смежных науках модернизацию рассматривали как процесс заведомо антитрадиционный, а модерн, соответственно, — как антипод традиции. В качестве других ее антиподов, зачастую близких предыдущему, рассматривали, в частности, рациональность, индустриализм, науку, утопию и, конечно, инновацию. В дальнейшем в социологии все больше стало осознаваться, что и сами эти сущности и взаимодействие между ними носят гораздо более сложный характер. Это, в частности, повлияло на то, что модернизация стала представляться как процесс неоднородный и множественный. Данная множественность выступает в двух аспектах: пространственном и временном. Пространственная проявилась, во-первых, в многообразии форм модернизации в различных обществах, связанном с их культурными особенностями и традициями; во-вторых, в разнородном характере модернизации в различных социальных группах и областях социальной жизни. Временная множественность модернизации осознавалась как тот факт, что последняя может осуществляться неоднократно в рамках одного и того же общества, в разное время в разных обществах и сферах социальной жизни. В общем, социальная наука осознала, что следует говорить не о модернизации, а о модернизациях во множественном числе.

Вместе с тем, традиции стали рассматриваться не как своего рода социокультурные гены, препятствующие инновациям и фатально определяющие характер и направленность эволюции обществ и социальных групп, а как факторы, которые могут быть условием и средством внедрения и принятия инноваций. Такие фундаментальные социокультурные инновации, как Возрождение, Реформация или Великая Французская революция, выступая против одних традиций, требовали возврата к другим, еще более «традиционным традициям», таким, как античность или Священное Писание. Современная социальная наука осознала, что традиции являются объектом выбора, интерпретации и актуализации, что люди выбирают не только свое настоящее, свое будущее, но и прошлое. Стало ясно, что традиционные культурные образцы нередко содержатся внутри даже самых радикальных инноваций. Зачастую традиции выступают в качестве своего рода оболочки инноваций, и наоборот. Наступает традиционализация тех явлений, которые раньше считались нетрадиционными или антитрадиционными. В частности, утопии перестали, и вполне обоснованно, считаться лишь сугубо инновационными и «футуристскими» явлениями, поскольку традиционалистские утопии и традиционалистское прожектерство играют в современную эпоху чрезвычайно важную роль. В общем, «традиционные инновации», с одной стороны, и «инновационные традиции», с другой, сегодня уже можно рассматривать не как своего рода contradictio in adjecto, аналог «белой черноты» или «черной белизны», а как взаимозависимые, взаимодополняющие и взаимопроникающие факторы и элементы социокультурных изменений. Такой подход открывает широкие перспективы для плодотворного изучения и успешного осуществления модернизации в России и других странах.

ИСТОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ В РОССИИ

Петр I является одной из самых противоречивых фигур в истории нашей страны. Большинство историков и простых обывателей, рассуждая об эпохе его правления, впадают в две крайности. Одни с пеной у рта доказывают, что он сделал из русских европейцев, другие — демонизируют, называя чуть ли не Антихристом.

Вместе с тем, по мнению многих исследователей, правление Петра — первый настоящий опыт рационалистического руководства государством российским. Однако считать реформы Петра полностью и заранее спланированными, проведенными в строгом порядке и последовательности, было бы ошибкой. Войны, ведущиеся на протяжении фактически всего правления Петра, были мощнейшим катализатором и важнейшей причиной перемен. В одном из писем к своей супруге Екатерине, Петр весьма кратко и метко определил круг и суть своих обязанностей: «Мы, слава Богу, здоровы, только зело тяжело жить, ибо я левшою (левой рукой) не умею владеть, а в одной правой руке принужден держать шпагу и перо».

Действительно, модернизация Петра I, осуществлявшаяся милитаристскими средствами, была сугубо принудительной. Смысл ее заключался в том, чтобы воссоздать узкий, очень немногочисленный модернизированный слой дворянства, обучить его посредством посылки за границу, приглашения зарубежных учителей, открытия нескольких школ, связанных, прежде всего, с военным делом. При этом основная масса населения проводимой модернизацией не затрагивалась вовсе.

И плюсы, и минусы проводимых реформ, конечно же, были.

Мы достаточно знаем о военных успехах Петра, помним, что он «прорубил окно в Европу», дал России выход к морю. Это правда, но Северная война с перерывами длилась 21 год. Также был крайне неудачный Прутский поход, после которого приазовские территории России отошли туркам, а прибрежные города, такие, как Азов, были срыты.

Показательно, какими методами достигались петровские победы. Так, для постройки трех десятков военных кораблей, для застройки и отопления вновь построенных городов на побережье Азовского моря, в Воронежской губернии были вырублены миллионы десятин вековых лесов. Целая лесная область была превращена в степь, в результате чего верховья Дона перестали быть судоходными. А 35 построенных кораблей сгнили в донской воде. С такой же безумной расточительностью строился позже и порт в Ревеле. Как пишет Ключевский, «ценное дубье для Балтийского флота – иное бревно ценилось в тогдашних рублей сто – целыми горами валялось по берегам и островам Ладожского озера, потому что Петр блуждал в это время по Германии, Дании, Франции, устрояя Мекленбургские дела». Со всех концов Руси на строительство флота сгоняли рабочих, а на сам флот — рекрутов. Это приобрело такие масштабы, что села пустели – оставшийся народ ударялся в бега, беглецы сбивались в разбойничьи шайки. Россия подверглась тотальному разорению: только близ Торжка, Пскова, Кашина и Ярославля насчитывалось 89 086 пустых дворов.

Не менее показательным является и преобразование Петром сферы государственного управления. Был создан Сенат и восемь коллегий. С целью укрепления вертикали власти на местах и лучшего обеспечения армии снабжением и рекрутами проведена областная реформа. Но вместе с этой системой возникла и чудовищная бюрократия. В городах появился главный магистрат, обер-президент, бургомистр, альдерман, губернатор с помощниками – ландратами и ландрихтерами, а кроме них — еще коменданты, обер-коменданты, вице-коменданты. После учреждения Сената были учреждены должности фискалов во главе с обер-фискалом, под ведомством которого находились провинциал-фискалы. Обер-фискал писал в Сенат доносы, и если донос оказывался справедливым, то половина штрафа шла в доход государства, а половина – обер-фискалу; если же нет, то обер-фискал никакой ответственности не нес. На местном уровне этим же занимались провинциал-фискалы. Кроме того, множество чиновников были иноземцами, в первую очередь — немцами, что позволяет говорить об иностранном засилии.

Да, в результате петровских преобразований удалось создать достаточно современную по тем временам индустрию, на порядок увеличить количество мануфактур и перейти на современный для того времени технологический уровень, прежде всего в производстве вооружения. Но, по подсчетам различных историков, население России за время правления Петра I уменьшилось на 25-40%. После смерти царя страна пребывала буквально в состоянии хаоса. «Петр возвел Россию в ранг европейской державы ценой разорения оной», писал в свое время Милюков. В течение двадцати лет преемникам Петра пришлось ликвидировать последствия ужасающей разрухи и финансового кризиса.

Важно осознать уроки петровской модернизации. Да, она позволила создать армию. Да, она позволила создать современные системы вооружения. Да, она позволила России стать военной европейской державой, чего раньше не было. Но это была сугубо экстенсивная модернизация, которая, во-первых, проводилась за счет колоссального количества природных, людских и социальных ресурсов. А, во-вторых, сводилась к заимствованию уже готовых инноваций за рубежом и переносу их на российскую землю. При этом источников и стимулов для создания и внедрения собственных новшеств не возникало. Итог таких преобразований мог быть только один: попытка догнать передовые страны в дальнейшем сменялась новым отставанием.

Екатерина II (1762-1796), будучи от природы женщиной одаренной, обладавшей упорной волей и редким умением понимать людей и влиять на них, не только принимала в расчет хорошие образцы своих предшественников, но вела дела государственные по собственной программе. Значительное место в этой программе занимали передовые для того времени теории, усвоенные императрицей преимущественно из французской литературы — Вольтера, Дидро, Монтескье, Деламбера. Это обстоятельство позволяет характеризовать ее время как период «просвещенного абсолютизма».

Именно с правления Екатерины II в России начался, пусть даже медленный и частичный, но переход к правовому государству. Вышедшие в 1785 году «Жалованная грамота дворянству» и «Жалованная грамота городам» практически вводили в российскую государственную систему идею прав, правда, на тот момент, прав сословных.

Другими крайне важными подвижками, произошедшими при Екатерине II, были введение и реализация идеи постоянных, т.е. не подлежащих отмене даже императором, законов. Фактически, это был первый, очень осторожный шаг к конституционности. Законы так и назывались – «на вечные времена».

Была осуществлена и судебная реформа. В России впервые появляется судебная власть, существующая отдельно от исполнительной и законодательной. В нашем сегодняшнем понимании, это не была власть самостоятельная, это был сословный суд. Но даже учитывая этот факт, данная реформа — гигантский шаг вперед. До екатерининского времени в России не существовало юридического образования, а на территории всей страны не было ни одного профессионального юриста.

Не осталось без изменения и местное управление. Абсолютное большинство должностей теперь замещаются на основе выборов из местного населения. Иначе говоря, власть на местах оказывается в руках местного населения, работу которого контролируют государственные чиновники. Особое внимание уделяется органам городского самоуправления, поскольку императрица большое значение придавала тому, что в XVIII веке во Франции называли «третьим сословием», а сама она именовала «средним родом людей», по сути, современным средним классом.

В последующие за реформами годы Екатерина ликвидирует целый ряд центральных ведомств, созданных в эпоху Петра. За центром остается только то, что сегодня называется силовым блоком — военная коллегия, адмиралтейская коллегия, — а также коллегия иностранных дел и финансы. Все остальное передается на места. Логика, которой руководствовалась Екатерина, была достаточно простой: если люди будут сами решать свои дела, сами управлять на местах – причин для бунта не будет.

Таким образом, деятельность Екатерины II способствовала переменам в общественном сознании России. В XVIII Россия встала на путь радикальных преобразований и ей многое удалось сделать: она превратилась в империю, с которой считались европейские государства, заметно вырос ее экономический потенциал, значительно увеличилась ее территория и численность населения, армия и флот стали одними из лучших в мире. Однако преобразования проводились на старой самодержавно-крепостнической основе. В результате в России не сложились действительно капиталистические экономика и социальные отношения. Проблема модернизации по-прежнему оставалась актуальной.

«Великие реформы». В первой половине XIX века необходимость радикальных преобразований осознавалась и Александром I, и Николаем I. Но потребовалось жестокое поражение в Крымской войне (1853-1856 г.), чтобы осознать угрозу потери Россией статуса великой державы и сделать решительные шаги в направлении раннеиндустриальной модернизации.

Так называемые Великие реформы XIX века начались с отмены в 1861 году Александром II крепостного права. Был открыт простор для развития самостоятельного крестьянского производства, и на этой основе — частного предпринимательства вообще.

Экономическая модернизация — освобождение крестьян от крепостной зависимости, ослабление административной регламентации частного предпринимательства, активное участие государства в промышленном перевороте (железнодорожное строительство, развитие казенной военной промышленности) — была подкреплена политическими и административными реформами. Был создан принципиально новый элемент политической системы России — механизм земского самоуправления, проведена судебная реформа (введен суда присяжных), осуществлен переход к постоянной армии на основе всеобщей воинской повинности, а не рекрутского набора, как было ранее.

Однако основы политической власти в России сохранялись незыблемыми — она по-прежнему оставалась неограниченной монархией. Остался нерешенным до конца земельный вопрос в отношении крестьян, что снижало эффективность развития сельскохозяйственного производства, вело к постепенному накоплению недовольства. Социальное положение наемных рабочих оставалось крайне нестабильным, а материальные условия их жизни — весьма убогими, что быстро привело к обострению рабочего вопроса, оказавшегося ведущим дестабилизирующим фактором для тогдашней России. Предпринимательские круги тяготились засильем дворянско-бюрократической верхушки в государственном аппарате, паразитировавшей на развитии торговли и промышленности. Развитие частнопредпринимательской экономики было ограниченным, значительная часть индустриального роста обеспечивалась прямым государственным протекционизмом, а в передовых отраслях промышленности большая роль отводилась иностранному капиталу. В среде разночинной интеллигенции накапливалось недовольство невозможностью легально участвовать в разрешении экономических, социальных, политических и культурных проблем, стоявших в то время перед страной.

С.Ю. Витте и П.А. Столыпин. На рубеже XIX-ХХ веков сторонники модернизации России объединялись вокруг Сергея Юльевича Витте (с 1892 г. министра путей сообщения и финансов, затем — председателя Совета министров). В политическом плане взгляды Витте изменялись в зависимости от конъюнктуры, но в осуществлении экономической модернизации России он был весьма последователен. Витте действительно имел план преобразования России, целью которого была индустриализация.

В рамках этого плана проводилось форсированное железнодорожное строительство, широкое привлечение иностранного капитала в промышленность и банки, была введена винная монополия, осуществлена денежная реформа, по которой устанавливалось золотое обращение и обмен кредитного рубля на золото.

Однако не все шло гладко. Витте столкнулся не просто с пассивностью, а с сопротивлением самого царя и всей верхушки власти. Его попытки «давить» на монархию инициированием созыва первой Государственной Думы только усиливали недовольство царя: он стал подозревать Витте в желании стать президентом. Сергей Юльевич вынужден был уйти в отставку. Его место занял Петр Аркадьевич Столыпин.

Столыпин (с 1906 г. министр внутренних дел и председатель Совета министров) предполагал осуществить целый ряд реформ: аграрную, местного самоуправления, судебную, просвещения, планировал ряд преобразований, связанных с рабочим вопросом. Эти реформы должны были способствовать расширению социальной поддержки правящего режима, созданию класса мелких земельных собственников, однако большую часть задуманного осуществить не удалось по причине сопротивления дворянско-монархического лагеря.

Главным и самым известным столыпинским преобразованием стала аграрная реформа. По сути, она представляла собой серию законодательных актов, главным из которых стал Указ от 9 ноября 1906 года. В соответствии с ним крестьяне получили право выйти из общины и закрепить свой индивидуальный надел в частную собственность в виде отруба (предоставление полевого надела в одном месте в пределах села) или хутора (обособленной усадьбы с хозяйственными постройками и земельным участком). Реформа также включала активную деятельность крестьянского банка, который служил посредником между помещиками, желающими продать свои земли, и крестьянами, собирающимися их приобрести.

В целом, аграрная реформа носила буржуазный характер и являлась важным этапом модернизации России. Однако Столыпину не удалось в полной мере реализовать свои планы. К 1916 г. из общины выделилось порядка четверти домохозяев (по разным данным от 21 до 27%), причем половина из них продала свои земли «крепким хозяйствам», которыми, чаще всего являлись крестьяне-общинники. Такое положение дел вносило путаницу в, и без того не простые, земельные отношения.

Если исходить из целей реформы, становится очевидно, что правящим кругам не удалось разрушить общину и создать массовый слой мелких крестьян-собственников (фермеров). Все сказанное, конечно же, не следует толковать, как попытку преуменьшить значение проводимой в то время модернизации. Возможно, если бы реформе было отпущено 20 лет (как того хотел сам Столыпин), а не 8, как получилось в реальности, ее итоги были бы куда более значительными.

Сталинская индустриализация. Пороки и издержки имперской модернизации, нацеленной на ускоренное обновление во имя сохранения империи и укрепления положения правящей верхушки, вылились в начале XX столетия в три российских революции (1905-1907 гг., февральскую и октябрьскую 1917 г.). После которых большевики, по сути, доделывали за капитализм его историческую работу, осуществляли догоняющую модернизацию страны, которая воплотилась в сталинской индустриализации 30-х годов.

На рубеже 20-30-х годов XX века Сталин и его окружение отказались от НЭПа и взяли на вооружение стратегию форсированного развития. В основу данной программы лег выбор одного приоритетного направления в развитии экономики – тяжелой индустрии. Все ресурсы страны были сконцентрированы именно там. Для перекачки средств из сельского хозяйства в промышленность создается специальный механизм – совхозы и колхозы. Производительные силы страны теперь сосредоточены в руках государства, которое активно использует административный нажим, срастается с партией и осуществляет контроль над всеми сферами общественной жизни (тоталитаризм).

По своим методам советская модернизация была, по сути, возвращением к петровской военной модели проведения преобразований — форсированной, очень быстрой. Суть ее была той же — она осуществлялась государством. Милитаристский характер советской модернизации наиболее ярко иллюстрируется механизмом создания образа врага и внедрением концепции перманентной гражданской войны в условиях гражданского мира. У Сталина это звучало как «усиление классовой борьбы по мере приближения к социализму», когда постоянно имитировалась военная обстановка, все неудачи списывались на происки врагов — агентов зарубежных разведок. Показательным является даже милитаристский характер реформаторской лексики той эпохи: все было «фронтом», все было «борьбой» – от литературы до «чугуна».

Огромную роль в СССР играла идеология, которая облекала модернизацию в формы, понятные и доступные большинству населения. Большое значение имели восстановление национально-государственной идеи, патриотизм, уважительное отношение к российской истории и культуре. Государственный национализм Сталина работал на модернизацию: чтобы противостоять чуждому традиционной культуре Западу, надо создать технико-экономическую базу не хуже, чем на Западе.

Что же можно сказать об итогах сталинской индустриализации? По мнению отечественных авторов, в конце 30-х годов было преодолено отставание народного хозяйства СССР, ключевые секторы экономики достигли того технико-технологический уровень, на котором находились промышленно развитые страны. Производство электроэнергии, топлива, чугуна, стали, цемента превосходило или вплотную приближалось к показателям развитых европейских стран.

Таким образом, ценой величайших человеческих жертв, моральных и духовных потерь общества, в СССР была осуществлена индустриальная модернизация.

Несмотря на значительные достижения, сталинская индустриализация, как и все предыдущие российские модернизации, носила поверхностный характер. Мобилизационная модель, используемая «отцом народов», могла дать эффект лишь на первых порах. По мере развития индустриализации, усложнения техники и технологии проявлялась неспособность системы справляться с управлением экономикой. Ситуация усугублялась еще и тем, что в ходе репрессий были ликвидированы способные умело действовать специалисты. Поступательное развитие общества сдерживалось склонностью работников и руководителей к уравнительности и круговой поруке, а также их боязнью проявить инициативу.

Кризис сталинской модели достаточно четко обозначился в конце 30-х гг. Общество нуждалось в социокультурной и политической модернизации. Великая Отечественная война, а затем восстановление народного хозяйства способствовали оживлению мобилизационной модели. Однако в конце 40-х – начале 50-х гг. окончательно проявилась неспособность реализуемых мер преодолеть экономическое и технологическое отставание СССР от Запада.

«Оттепель» и «золотая пятилетка». 1953-1964 годы вошли в отечественную историю как время хрущевской «оттепели». В этот период начались процессы либерализации во внутренней и внешней политике. Велись преобразования в экономической и политической сферах. За годы хрущевского десятилетия сложилось важное условие подлинной модернизации – благоприятный социально-психологический климат, атмосфера общественного подъема, вера людей в собственные силы: страна первой вышла в космос, комсомольцы с энтузиазмом отправлялись на новые стройки и освоение целины, развернулось движение коллективов за «коммунистическое отношение к труду» и т.д.

Во время «оттепели» в советском обществе шел процесс перехода от традиционности к современности, который, в силу непоследовательного реформирования, завершен так и не был. К тому же, любое преобразование встречало непонимание и сопротивление партийно-государственного аппарата. Возврат к старой модели был неизбежен, что и произошло в результате переворота 1964 года. Консервативный «брежневский» курс, тем не менее, установился не сразу. В начале своей деятельности новое руководство также пошло на проведение масштабных экономических преобразований.

Старшее поколение россиян еще помнит «косыгинские» реформы середины 1960-х годов, давшие вспышкообразный результат. Суть этих изменений, проходивших под руководством Председателя Совета Министров СССР А.Н.Косыгина, сводилась к развитию хозяйственного расчета на государственных предприятиях, попыткам изменить систему партийно-государственного управления народным хозяйством для ее децентрализации и специализации. Результаты таких шагов сказались незамедлительно: восьмая советская пятилетка (1965—1970 гг.) была признана лучшей за всю послевоенную историю и получила образное название «золотой».

Однако уже с началом 1970-х г. весь рыночный пыл унялся, темпы роста стали резко падать. В числе причин сворачивания реформы обычно называют сопротивление консервативной части Политбюро ЦК КПСС и ужесточение внутриполитического курса под влиянием Пражской весны 1968 г. Но, пожалуй, самое главное – в другом. У руководства СССР отсутствовала какая-либо продуманная стратегия развития, способная учитывать передовые общемировые тенденции. Возможности успешной модернизации были упущены, и уже к середине 70-х годов отчетливо проявился кризис советской индустриальной системы.

Перестройка. Углублявшийся с каждым годом кризис советской системы и необходимость ее модернизации в той или иной степени осознавались всеми последующими руководителями СССР. Об этом говорил Брежнев, когда призывал соединить преимущества социализма с достижениями научно-технической революции. Об этом говорил даже Черненко, когда констатировал, что возможности экстенсивного развития исчерпаны. Перестройка в СССР и началась вследствие того, что многие группы правящей элиты были заинтересованы в переменах в жизни общества.

Однако инициатива перестройки исходила не только сверху. Определенным детонатором ее начала выступили и внешнеполитические события: ухудшение международного положения СССР в результате технологического отставания от Запада и Японии и удорожание ресурсов. Тем не менее, перестройка, начало которой связано с приходом к власти М.С.Горбачёва, была воспринята большей частью тогдашнего общества как долгожданное событие.

Преобразования начались с принятием в 1985 г. стратегии ускорения социально-экономического развития страны. Это подразумевало стимулирование научно-технического прогресса, ускоренное развитие машиностроительного комплекса, децентрализацию производства через хозрасчет и самофинансирование. Но к 1987 г. стало ясно, что «ускориться по всем фронтам» не получается, и в срочном порядке в ранг главных возвели задачу гласности и демократизации общества. Были проведены политические преобразования. В частности, появился институт президентства и многопартийность. Однако политические преобразования превратились в самоцель, так и не приведя к новым экономическим отношениям.

В декабре 1989 г. союзное руководство взяло на вооружение программу перехода к рыночной экономике. Но действия власти не способны были решить проблемы общества, и кризис индустриальной модели приобрел открытый характер.

Интересно, что, по мнению многих современных исследователей, перестройку вряд ли можно считать модернизацией как с точки зрения тактики ее осуществления, так и с точки зрения ее целей. В подтверждение приводится целый ряд фактов. Так, руководством не была разработана модернизаторская идеология, соединяющая новые и традиционные ценности. Власть отличалась безволием и неумением проявить инициативу (отсутствие сильного государства). Не была сформирована модернизаторская элита, а интеллектуальный и политический потенциал руководства и «приближенных ко двору» теоретиков не отвечал требованиям времени. Отсутствовала политическая мобилизация масс, в первую очередь, социальных субъектов «осовременивания». В результате от проводимых перемен фактически выигрывали технобюрократия и деятели теневой экономики.

Таким образом, перестройка не смогла решить задачи модернизации советского общества, а, напротив, привела к обострению кризиса во всех сферах жизни, серьезным ошибкам и просчетам. Ее итогом стали крах отечественной промышленности, отмена власти КПСС, августовские события 1991 г. и последующий распад СССР.

О МОДЕРНИЗАЦИИ И КОНСЕРВАТИЗМЕ. ЦИТАТЫ
(ПО МАТЕРИАЛАМ ПУБЛИКАЦИЙ В СМИ)

ВЛАДИСЛАВ  СУРКОВ «…»Модернизация» — термин в достаточной мере условный. Если перевести его буквально, то это «осовременивание». И здесь, как уже не раз говорил президент, подразумеваются два направления работы. Первое — это непосредственно модернизация, то есть подтягивание экономики до современного уровня. […] Вторая часть куда сложнее… Она требует создания особого культурного и психологического климата. Это, собственно говоря, и есть путь инновационного развития».

БОРИС  ГРЫЗЛОВ «Российский консерватизм – это та идеология, которая ведет не назад, а вперед». «Как раз потому, что мы являемся российскими консерваторами, мы заинтересованы в модернизации страны. Только модернизация экономики, социальной сферы, государственного управления позволят нам сохранить ценности России, историческую память, сохранить все то, что делает Россию великой державой».

ЮРИЙ  ШУВАЛОВ [Зам. секретаря Президиума Генерального Совета «Единой России» по креативу и взаимодействию с политическими клубами партии]: «Так называемый неоконсерватизм, как мне кажется, не может работать в России и не является той идеологией, на которую мы можем опираться. Специфика российского консерватизма в том, что она дает возможность обеспечить устойчивое развитие нашей страны в условиях глобального мира и сохранить идентичность страны».

АНДРЕЙ  ИСАЕВ [Зам. секретаря Президиума Генсовета «Единой России»]: «Сегодня, оценивая различный опыт модернизации, мы можем сказать, что радикальная модернизация всегда сопровождается революционными взрывами и сломленными человеческими жизнями… Очевидно, что по этим путям мы идти не хотим, поэтому нам важен опыт консервативной модернизации. Ведь именно консерваторы стали самыми успешными модернизаторами».

АЛЕКСЕЙ  ЧАДАЕВ [политолог]: «Пантеон консервативной модернизации — это все самые яркие политики послевоенного мира. Это Аденауэр, де Голль, Тэтчер, Рейган и многие другие. Но за каждым из них стояла партия, и это была партия консерваторов… Западные консерваторы сумели при демократии, при многопартийности, в испытывающих трудности, дефицит бюджета, а иногда просто в разрушенных войной странах создать ведущие экономики мира».

ОЛЕГ  ИГНАТОВ [Заведующий отделом экономики портала liberty.ru]: «Что означает консервативная модернизация в политическом смысле? Политическая партия, вооруженная непротиворечивой идеологией и программой конкретных действий, приходит к власти и берет на себя полную ответственность за проводимые реформы. Она отвечает своим политическим будущим за успех реформ. Успех реформ приводит к модернизации государства и экономики и к долговременному доминированию этой политической партии».

АНДРЕЙ  ДОБРОВ [политолог]: «На мой взгляд, модернизация — это начало процесса новой самоидентификации России. В этом ее отличие от индустриализации 30-х и перестройки второй половины 80-х. Первая была промышленным рывком, вторая — сломом хозяйственных отношений. Сегодня речь идет о скачке цивилизационном».

АРТЕМ  АНДРЕЕВ [представитель «Кадрового резерва» «Единой России», Владимирская обл.]: «За самим понятием «модернизация» стоит не пресловутая замена гаек или установка новых компьютеров — а принципиальное улучшение и обновление жизни россиян».

О ПОНЯТИЯХ КУЛЬТУРЫ, ТРАДИЦИИ, ДУХОВНОСТИ. СПРАВКА

Культура

Существует три основных понимания культуры:

  • Культура как цивилизация — в данном случае понятие «культуры» является эквивалентом «цивилизации», то есть антипода понятию «природы».
  • Культура как мировоззрение — согласно этим взглядам, культура представляется как система символов с функцией адаптации; культура рассматривается не просто как продукт биологической эволюции, а как её неотъемлемый элемент, главный механизм адаптации человека к внешнему миру.
  • Культура как нормы поведения — в этом понимании культура слагается из трёх составляющих: жизненные ценности; нормы поведения; артефакты (материальные произведения). Жизненные ценности обозначают самые важные в жизни понятия. Они являются основой культуры. Нормы поведения отражаются в понятиях Мораль и Нравственность. Они показывают, как люди должны повести себя в различных ситуациях. Правила, формально закреплённые в государстве, называются Законами.

Традиция

Традиция (лат. traditio – передача) — элементы социального и культурного наследия, передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся в определенных обществах, и социальных группах в течение длительного времени. Традиции охватывают:

  • материальные и духовные ценности, как объекты наследования
  • процессы и способы социального наследования

Традиция — универсальная форма фиксации, закрепления и избирательного сохранения тех или иных элементов социокультурного опыта

Таким образом, понятие «традиция» неразрывно связано с понятием «культура» — традиция является одновременно и частью культурного наследия, и способом его сохранения (передачи).

Духовность

Существуют несколько основных подходов к понятию духовности

  • Духовность в самом общем смысле — совокупность проявлений духа в мире и человеке. В рамках такого подхода, проекция духовности в индивидуальное сознание называется совестью.
  • В социологии, культурологии, а ещё чаще в публицистике, «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных учениях и практиках. Традиционно духовность отождествляется с религиозностью традиционного толка, однако в современной социологии и социальной философии «светский» вариант духовности именуется социальным капиталом.
  • В обыденном сознании духовность понимается как высоконравственное начало, стремление к идеалу, способность к самоанализу поступков и переживаний и т. п. В этом случае обычно противопоставляют духовность (высокую культуру чувств, мыслей и поступков) и бездуховность (их низкую культуру, приземленность, корыстную направленность и т. п.).

В любом из приведенных подходов, следовательно, понятие «духовность» обязательно включает в себя морально-нравственный компонент, более того — во втором случае этот компонент выступает в качестве основного содержания духовности, а в третьем между духовностью и нравственностью и вовсе можно поставить условный знак равенства.

Дополнительно: о понимании духовности в православной традиции

К уникальному свойству человеческого существа, делающего его человеком, относил духовность Александр Мень. В интервью, данном Наталии Большаковой в марте 1989 г. он объяснял: «…духовность есть обладание духом, бессмертным, творческим, этическим, свободным духом… Духовность есть проявление духа. Человеческая духовность не есть наше изобретение. Мысль человека отображает Мысль космическую, сознание человека отображает космическое Сверхсознание, духовность человека связана с высшим духовным планом бытия».

Созвучны этим взглядам и мысли И.А.Ильина. Так, в статье «Инстинкт духовности» философ подчёркивает: «…говоря о духовности или о духе, не следует представлять себе какую-то непроглядную метафизику или запутанно-непостижимую философию… Дух не есть ни привидение, ни иллюзия. Он есть подлинная реальность, и притом драгоценная реальность, — самая драгоценная из всех… Дух есть дыхание Божие в природе и человеке; сокровенный, внутренний свет во всех сущих вещах; — начало, во всём животворящее, осмысливающее и очистительное. Он освящает жизнь, чтобы она не превратилась в мёртвую, невыносимую пустыню, в хаос пыли и в вихрь злобы; но он же сообщает всему сущему силу, необходимую для того, чтобы приобщиться духу и стать духовным».

По мнению митрополита Сурожского Антония, духовность – не достижение, а путь. Духовность заключается в том, что Святой Дух действует в нас,  это проявления  его таинственного действия.

ДУХОВНОСТЬ — ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
(ПО ДАННЫМ ФОНДА «ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ»)

В конце 2007 года ФОМ опубликовал результаты опроса населения, проводившегося в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик России (статистическая погрешность не превышает 3,6%). Тема опроса — «духовность». Ниже приводится выдержка из отчета о проведенном исследовании.
В сегодняшнем российском медиа-пространстве есть несколько терминов и понятий, которые, с одной стороны, довольно часто употребляются, а с другой – характеризуется семантической неоднозначностью, не имеют внятного определения.

К таким понятиям, на наш взгляд, относится «духовность». Это слово знакомо подавляющему большинству россиян – 91%. Рассмотрим ответы респондентов на открытый вопрос: «Как Вам кажется, что такое духовность? Как Вы понимаете это слово?», – и мы увидим, какой широкий спектр значений у этого понятия в массовом сознании.

25% респондентов связывали понятие «духовность» с верой в Бога, религией, церковью:

«Вера в Бога»; «духовность – единое целое с Богом»; «Господь Бог»; «христианская религия»; «близость к Богу»; «это что-то связано с церковью»; «быть ближе к церкви»; «ближе к религии»; «я своего Аллаха знаю, верю в него и буду верить».

21% опрошенных считают, что духовность – это совокупность положительных моральных качеств человека:

«Высокая мораль, нравственность»; «это система ценностей»; «доброта и человечность»; «душевный человек»; «взаимопонимание, поддержка»; «доброта, помощь другим людям».

К этой группе высказываний примыкают, на наш взгляд, суждения, в которых духовность понимается как душевная чистота, мир, гармония:

«Чистота мыслей и намерений»; «душой чистые люди»; «чистота внутренняя»; «душевные качества»; «это гармония внутреннего мира»; «жить в мире с самим собой» (7% опрошенных).

8% участников опроса полагают, что духовность – это прежде всего интеллектуальное богатство человека, его ум, кругозор, культура, воспитанность:

«Интеллект человека»; «духовность – это разносторонние знания»; «образованность, чтение книг»; «внутренняя культура»; «культура поведения».

Таковы три основных семантических поля, в которых находится понимание духовности: религия, нравственные качества, культура и интеллект.

Встречаются и иные интерпретации понятия «духовность». Одни – 10% опрошенных – определяют ее как внутренний мир, внутреннее содержание человека – причем эти респонденты не уточняют, нравственный или интеллектуальный аспект имеется в виду («богатый внутренний мир»; «богатство души…»). Другие – 5% – видят в «духовности» определенное мировоззрение человека, а также стремление к самосовершенствованию («мировоззрение»; «работа над собой»; «развитие личности»; «самопознание»). Для третьих духовность – это «вера в хорошее»; «вера, надежда»; «любовь»; «вера в идеалы».

Разговор о «духовности» в современном российском обществе чаще всего разворачивается в модальности «больше – меньше»: больше или меньше стало духовности по сравнению с советским прошлым? Аналогичный вопрос мы задали нашим респондентам. Половина опрошенных (49%) считают, что духовности стало меньше, каждый четвертый (23%) полагает, что ее стало больше. Отметим, что различий в суждениях между возрастными группами практически нет – в данном случае опыт жизни в советское время никакой роли не играет.

Гораздо важнее другое: то, как именно понимает человек духовность, с какой стороной человеческой жизни он ее соотносит. В таблице показано распределение ответов на вопрос о росте или падении духовности в современной России в зависимости от ответов на открытый вопрос о содержании понятия «духовность».

Вопрос: Как Вы понимаете слово «духовность»?

I группа

II группа

III группа

Вера в Бога

Нравственность

Положительные качества

Ум, образованность

25

21

7

8

Вопрос: Сегодня в жизни общества по сравнению с советским временем духовности…

…больше

23

46

16

16

11

…меньше

49

39

70

70

73

 Как свидетельствуют данные, в глазах тех, кто трактует понятие «духовность» в религиозном ключе, она скорее растет, а в глазах тех, кто понимает ее как нравственность, положительные качества человека, его интеллект – падает.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *