«Россия побеждена, потому что у нее нет концепции бытия»
— так безапелляционно заявил в сенате США один из
архитекторов «нового мирового порядка по-американски»

Збигнев Бжезинский

«Я полагаю, что мы пришли после других для того, чтобы делать лучше их, чтобы не впадать в их ошибки, в их заблуждения и суеверия»
Петр Чаадаев

Определение стратегических и тактических целей развития государства и общества является не только важнейшей прерогативой власти, но и наиболее ответственной задачей, от точности и своевременности решения которой нередко зависит судьба государства. Ошибка в выборе приоритетов и формулировании целей ведет к серьезным политико-экономическим издержкам. Стратегическое планирование долгое время оставалось вне фокуса внимания политического руководства страны, и это стало одной из причин тяжелого социально-экономического положения России 90-х годов.

В первый президентский срок В. Путина, в начале текущего десятилетия, стали разрабатываться основы стратегического планирования — концепции национальной безопасности, внешней политики, информационной безопасности и др., а также долгосрочные отраслевые концепции и доктрины. В 2008 году была принята Стратегия развития России до 2020 года.

Но мы лишь в начале пути. Политическая дестабилизация в мире, связанная с глобальным экономическим кризисом и разрушением равновесия сверхдержав, требует от нашей страны явной формулировки своих целей, четкого определения своего места в мире, формулирования собственной системы ценностей, моральных критериев как гарантов сохранения российской цивилизации.

«Изобрести» эти стратегические цели, основополагающие ценности и моральные нормы невозможно. Они складываются в обществе на протяжении тысячелетий, проявляются в традициях и обычаях жизни народа, основанных на его верованиях. Традиции, обычаи и предания формируют мораль общества. Мы можем наблюдать процесс деградации общества, когда оно утрачивает свои традиции. Напротив, знание своих исторических и культурных корней воспитывают в человеке гордость прошлым своей страны, патриотизм, чувство ответственности, долга перед государством и семьей.

Один из ярких примеров — современная Япония. Сейчас она является одной из наиболее развитых стран. А ведь после 2 мировой войны, американских ядерных бомбардировок казалось, что Япония уже не оправится и останется на уровне развития стран «третьего мира». И вдруг страна переживает невиданный подъем. Заговорили о «японском чуде» и «японской модели развития». Можно, конечно, говорить об уменьшении ассигнований на военные расходы и экономической помощи США, но когда моральный дух нации сломлен, то никакая гуманитарная помощь не спасет страну от развала. А причина возрождения крылась в сохранении древних нравственных традиций, культуры. Для большинства японцев традиционная культура стала своего рода символом жизнеспособности нации, средством ее самоутверждения на мировой арене.

Точно так же и мы сегодня должны вернуть российскому обществу и государству нравственную опору. Без такой опоры на духовный и нравственный потенциал Россия не решит ни одной из своих государственных, экономических и социальных проблем.

При этом для нас очевидно, что нравственные корни русского народа берут свое начало в его многовековой культуре. Культура выражает совокупность знаний, идеалов, духовного опыта нашего народа. На протяжении всей нашей многотысячелетней истории на основе народных традиций складывалось понимание духовности, почитание памяти предков, чувство коллективизма, любви к миру, природе. В Советское время воспитание патриотизма, любви к Родине тоже велось на основе исторических примеров из нашего героического прошлого. Так, в Великую Отечественную войну, в разгар сражения с немецко-фашистскими захватчиками в 1942 г. советское правительство учредило орден Александра Невского, которым в дальнейшем было награждено 42017 офицеров советской армии. У советских граждан воспитывалось справедливое убеждение, что наша страна всегда была мирной державой, но в нужный момент каждый русский человек готов встать на защиту своей Родины («Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет»).

Каждый народ вырабатывает определенную совокупность идей относительно прошлого, взаимоотношений с другими народами, цели своего исторического развития. Указанную совокупность воззрений можно назвать национальной идеологией. Национальная идеология как форма выражения самосознания народа появляется в конкретных исторических условиях, развивается и формируется вместе со становлением всей нации. От эпохи к эпохе она может видоизменяться, менять содержание и форму. В содержании национальной идеологии сохраняется при этом ее генетическая основа.

Можно констатировать, что в сегодняшнем мире идет война идеологий. При этом в России четкой национальной идеологии по-прежнему не сформировано, более того фактически нет и национальной идеи. Взяв в 90х годах прошлого века курс на построение деидеологизированного общества, сегодня Россия не имеет системы целей и приоритетов национального развития, как основы формирования своей идентичности и всех государственных политик. Россия не имеет необходимого базиса для новых долгосрочных мировоззренческих ориентиров и помимо солидарности с «общечеловеческими ценностями» не может предложить вовне какой-либо новой идеи. Кстати, до сих пор в большинстве публичных высказываний наши отечественные политики «стыдливо» избегают понятия «национальная идеология» говоря в основном о необходимости формулирования «национальной идеи».

Однако именно идеология является реальным ресурсом политики и выступает необходимым условием единства нации. Лишь те государства, которые смогут обеспечить опережающие темпы развития национальной культуры и самосознания, дать мировому сообществу лучшие модели социального и культурного развития, могут претендовать на заметное место в современном мире.

Именно это имел в виду В. Сурков, говоря о необходимости разработать «свою систему образов и смыслов» . Создание такой системы образов, по мнению В. Суркова, — это задача нашей культуры, «ее и художественной, и политической части». «Если мы в России не создадим свой дискурс, свою публичную философию, свою приемлемую для большинства граждан национальную идеологию, то с нами просто не будут говорить и считаться. Зачем говорить с немым?», — заметил В. Сурков.

Новая национальная идеология России должна использовать огромные культурные и духовные богатства нации, накопленные за предыдущие века существования. Национальная идеология должна быть направлена на сплочение всех россиян. А это может быть сделано только в том случае, если ее основы уходят корнями в историю, традиции, культуру, менталитет, соответствуя объективным экономическим, социальным, политическим интересам государства и его народа.

КУЛЬТУРА, ТРАДИЦИЯ, НРАВСТВЕННОСТЬ, ДУХОВНОСТЬ

СПРАВКА О СОДЕРЖАНИИ И СООТНОШЕНИИИ ПОНЯТИЙ

Культура

Существует три основных понимания культуры:

  • Культура как цивилизация — в данном случае понятие «культуры» является эквивалентом «цивилизации», то есть антипода понятию «природы».
  • Культура как мировоззрение — согласно этим взглядам, культура представляется как система символов с функцией адаптации; культура рассматривается не просто как продукт биологической эволюции, а как её неотъемлемый элемент, главный механизм адаптации человека к внешнему миру.
  • Культура как нормы поведения — в этом понимании культура слагается из трёх составляющих: жизненные ценности; нормы поведения; артефакты (материальные произведения). Жизненные ценности обозначают самые важные в жизни понятия. Они являются основой культуры. Нормы поведения отражаются в понятиях Мораль и Нравственность. Они показывают, как люди должны повести себя в различных ситуациях. Правила, формально закреплённые в государстве, называются Законами.

Традиция

Традиция (лат. traditio – передача) — элементы социального и культурного наследия, передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся в определенных обществах, и социальных группах в течение длительного времени. Традиции охватывают:

  • материальные и духовные ценности, как объекты наследования; и
  • процессы и способы социального наследования.

Традиция — универсальная форма фиксации, закрепления и избирательного сохранения тех или иных элементов социокультурного опыта

Таким образом, понятие «традиция» неразрывно связано с понятием «культура» — традиция является одновременно и частью культурного наследия, и способом его сохранения (передачи).

Нравственность

Нравственность обычно трактуется как внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек, этические нормы; правила поведения, определяемые этими качествами. В отличие от морали, которая, наряду с законом, является внешним требованием к поведению индивида, нравственность есть внутренняя установка индивида действовать согласно своей совести.

Духовность

Существуют несколько основных подходов к понятию духовности.

  • Духовность в самом общем смысле — совокупность проявлений духа в мире и человеке. В рамках такого подхода, проекция духовности в индивидуальное сознание называется совестью.
  • В социологии, культурологии, а ещё чаще в публицистике, «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных учениях и практиках. Традиционно духовность отождествляется с религиозностью традиционного толка, однако в современной социологии и социальной философии «светский» вариант духовности именуется социальным капиталом.
  • В обыденном сознании духовность понимается как высоконравственное начало, стремление к идеалу, способность к самоанализу поступков и переживаний и т. п. В этом случае обычно противопоставляют духовность (высокую культуру чувств, мыслей и поступков) и бездуховность (их низкую культуру, приземленность, корыстную направленность и т. п.).

В любом из приведенных подходов, следовательно, понятие «духовность» обязательно включает в себя морально-нравственный компонент, более того — во втором случае этот компонент выступает в качестве основного содержания духовности, а в третьем между духовностью и нравственностью и вовсе можно поставить условный знак равенства.

Выводы о соотношении понятий

Исходя из содержания всех рассмотренных выше понятий, мы можем утверждать, что:

  • понятие «традиция» неразрывно связано с понятием «культура» — традиции являются одной из составляющих частей культуры; следовательно, рассматривать традиции в отрыве от культуры или наряду с ней («культура и традиции») некорректно — имеет смысл говорить либо о традициях (понимая, что они органически включены в культуру), либо, более широко — о культуре в целом;
  • устойчивое словосочетание «духовно-нравственный», хотя и допустимо, но во многом тавтологично или, по крайней мере, избыточно (нельзя сказать «духовно-безнравственный», равно как и «бездуховно-нравственный»); во всяком случае вне сугубо религиозных трактовок (если речь не идет о религиозном аспекте нравственности, достаточно понятия «нравственный»);
  • нравственность — суть усвоенные человеком нормы, ставшие его внутренними правилами, так или иначе руководящими им; источником этих норм является культура; поскольку культура является, таким образом, источником нравственности, а не наоборот, правомерно говорит о культурных основах нравственности, а не нравственных основах культуры.

Таким образом, если подходить к рассмотренным понятиям не с повседневно-употребительной, а с научной точки зрения, то говорить о «духовно-нравственных основах традиций и культуры» некорректно. Но мы можем говорить о нравственных или, если хотим затронуть не только светский аспект, духовно-нравственных традициях как составляющей части той или иной культуры, в конкретном случае, например, рассматривать «духовно-нравственные традиции российской культуры».

Дополнительно: о понимании духовности в православной традиции

К уникальному свойству человеческого существа, делающего его человеком, относил духовность Александр Мень. В интервью, данном Наталии Большаковой в марте 1989 г. он объяснял: «…духовность есть обладание духом, бессмертным, творческим, этическим, свободным духом… Духовность есть проявление духа. Человеческая духовность не есть наше изобретение. Мысль человека отображает Мысль космическую, сознание человека отображает космическое Сверхсознание, духовность человека связана с высшим духовным планом бытия».

Созвучны этим взглядам и мысли И.А.Ильина. Так, в статье «Инстинкт духовности» философ подчёркивает: «…говоря о духовности или о духе, не следует представлять себе какую-то непроглядную метафизику или запутанно-непостижимую философию… Дух не есть ни привидение, ни иллюзия. Он есть подлинная реальность, и притом драгоценная реальность, — самая драгоценная из всех… Дух есть дыхание Божие в природе и человеке; сокровенный, внутренний свет во всех сущих вещах; — начало, во всём животворящее, осмысливающее и очистительное. Он освящает жизнь, чтобы она не превратилась в мёртвую, невыносимую пустыню, в хаос пыли и в вихрь злобы; но он же сообщает всему сущему силу, необходимую для того, чтобы приобщиться духу и стать духовным».

По мнению митрополита Сурожского Антония, духовность – не достижение, а путь. Духовность заключается в том, что Святой Дух действует в нас,  это проявления  его таинственного действия.

ДУХОВНОСТЬ – ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

(ПО ДАННЫМ ФОНДА «ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ»)

В конце 2007 года ФОМ опубликовал результаты опроса населения, проводившегося в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик России (статистическая погрешность не превышает 3,6%). Тема опроса — «духовность». Ниже приводится выдержка из отчета о проведенном исследовании.

В сегодняшнем российском медиа-пространстве есть несколько терминов и понятий, которые, с одной стороны, довольно часто употребляются, а с другой – характеризуется семантической неоднозначностью, не имеют внятного определения.

К таким понятиям, на наш взгляд, относится «духовность». Это слово знакомо подавляющему большинству россиян – 91%. Рассмотрим ответы респондентов на открытый вопрос: «Как Вам кажется, что такое духовность? Как Вы понимаете это слово?», – и мы увидим, какой широкий спектр значений у этого понятия в массовом сознании.

25% респондентов связывали понятие «духовность» с верой в Бога, религией, церковью:

«Вера в Бога»; «духовность – единое целое с Богом»; «Господь Бог»; «христианская религия»; «близость к Богу»; «это что-то связано с церковью»; «быть ближе к церкви»; «ближе к религии»; «я своего Аллаха знаю, верю в него и буду верить».

21% опрошенных считают, что духовность – это совокупность положительных моральных качеств человека:

«Высокая мораль, нравственность»; «это система ценностей»; «доброта и человечность»; «душевный человек»; «взаимопонимание, поддержка»; «доброта, помощь другим людям».

К этой группе высказываний примыкают, на наш взгляд, суждения, в которых духовность понимается как душевная чистота, мир, гармония:

«Чистота мыслей и намерений»; «душой чистые люди»; «чистота внутренняя»; «душевные качества»; «это гармония внутреннего мира»; «жить в мире с самим собой» (7% опрошенных).

8% участников опроса полагают, что духовность – это прежде всего интеллектуальное богатство человека, его ум, кругозор, культура, воспитанность:

«Интеллект человека»; «духовность – это разносторонние знания»; «образованность, чтение книг»; «внутренняя культура»; «культура поведения».

Таковы три основных семантических поля, в которых находится понимание духовности: религия, нравственные качества, культура и интеллект.

Встречаются и иные интерпретации понятия «духовность». Одни – 10% опрошенных – определяют ее как внутренний мир, внутреннее содержание человека – причем эти респонденты не уточняют, нравственный или интеллектуальный аспект имеется в виду («богатый внутренний мир»; «богатство души…»). Другие – 5% – видят в «духовности» определенное мировоззрение человека, а также стремление к самосовершенствованию («мировоззрение»; «работа над собой»; «развитие личности»; «самопознание»). Для третьих духовность – это «вера в хорошее»; «вера, надежда»; «любовь»; «вера в идеалы».

Разговор о «духовности» в современном российском обществе чаще всего разворачивается в модальности «больше – меньше»: больше или меньше стало духовности по сравнению с советским прошлым? Аналогичный вопрос мы задали нашим респондентам. Половина опрошенных (49%) считают, что духовности стало меньше, каждый четвертый (23%) полагает, что ее стало больше. Отметим, что различий в суждениях между возрастными группами практически нет – в данном случае опыт жизни в советское время никакой роли не играет.

Гораздо важнее другое: то, как именно понимает человек духовность, с какой стороной человеческой жизни он ее соотносит. В таблице показано распределение ответов на вопрос о росте или падении духовности в современной России в зависимости от ответов на открытый вопрос о содержании понятия «духовность».

Как свидетельствуют данные, в глазах тех, кто трактует понятие «духовность» в религиозном ключе, она скорее растет, а в глазах тех, кто понимает ее как нравственность, положительные качества человека, его интеллект – падает.

«О КЛЮЧЕВЫХ ПОНЯТИЯХ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ»
АВТОР: АЛЕКСАНДР МОТОРИН

Целью воспитания является выработка у отдельных людей и общества в целом определенной, свойственной данному народу и основанной на мировоззрении данного народа нравственности – своеобразного умения и навыка выбирать и совершать в любых жизненных обстоятельствах не просто то, что нравится, но только то из понравившегося, что в свете имеющегося общественного опыта не губительно, не вредно для жизни и поэтому будет способствовать ее продлению, а значит, и сохранению самой возможности выбирать понравившееся в дальнейшем. Простой пример: если человеку по неведению понравится какой-то красивый, вкусный, но смертельно ядовитый плод и он его съест, то в будущем уже не сможет повторить подобный выбор. Подобно пище телесной, пища духовная несет в себе некий внутренний заряд воздействия на человека, в данном случае воздействия духовного, мировоззренческого, суть которого, в конечном счете, сводится либо к утверждению, либо к отрицанию жизни, то есть либо к нравственности, либо к безнравственности. (…)

Нравственность с ее тягой к сохранению и бесконечному продлению человеческой жизни неизбежно связана с вероисповеданием, ибо только на основе веры как совершенно особого вида познания можно объяснять целостность и неохватную бесконечность бытия. В жизни каждого народа вырабатывается свой нравственный (или относительно нравственный) взгляд на мироздание в целом. В частности, все основательные научные теории, включая самые современные (не говоря уже о больших древних мифологиях, предшествовавших науке) в той или иной степени опираются на веру в какой-то образ бесконечного бытия. А бесконечность бытия по самой своей сути откликается на любую веру, и вера начинает работать, по жизни доказывать свою истинность, верность (коренной смысл слова «вера» как раз и обозначает самое глубокое и непосредственное соприкосновение с истиной). Вера как таковая есть «осуществление ожидаемого» (Евр. 11: 1) Другое дело, насколько вера нравственна: именно настолько она и продлевается в своем существовании, и народ, исповедующий ее, не пропадает с лица Земли.

Здесь мы подошли к еще одной особенности воспитания: оно является не только нравственным, но нравственным в определенном вероисповедном смысле. И смысл этот различен у разных народов.

Вероисповедный нрав народа образуется, созревает веками, а в некоторых случаях и тысячелетиями. Если эта нравственность сильна, справедлива, истинна, то она способствует продлению народной жизни, а если ложна – пресечению (в данном случае следует говорить уже о впадении народа в губительную безнравственность). История свидетельствует: если какой-то народ попустительствует распространению в своей среде безнравственности (в любых известных и доказанных опытом проявлениях), он начинает слабеть и распадаться. То же самое совершается и в пределах частной жизни каждого человека. Не случайно безнравственность еще определяют как растленность.

Для России государствообразующим народом стали русские, а народообразующей верой – Православие. Что бы ни говорили современные неоязычники, дохристианское язычество славян не породило единого мощного государства (тем более столь обширного, как позднейшая православная держава), как не породило оно и единого мощного народа, скрепленного, связанного в одно целое общей верой в определенное мироустройство. Вера запечатлевается в языке, в словесных понятиях, и единый общепонятный язык становится основою, духовным корнем народа. Язычество не может породить такого единого мощного народа по самой своей сути: оно создает бесконечное множество «богов» – чуть ли не для каждого куста и каждой кочки – и способствует не столько объединению народа, сколько раздроблению на отдельные соперничающие роды и семьи, на обособленные, частные, пораженные тягой к бесконечному раздроблению языки (в этом смысл понятия «язычество»).

Упадок, казалось бы, православнейшей России к 1917 году свидетельствует лишь об одном – об утрате внутренней силы народной веры, о вероотступничестве, которое неуклонно возрастало в течение второй половины XIX века, а постепенное усиление страны после 1917 года свидетельствует о подспудном восстановлении православной веры в народе. И все-таки навязываемая сверху ложная материалистическая вера (глубоко безнравственная и самоубийственная в самой основе своей) не могла питать здоровой народной жизни и создать прочное государство. Чтобы существовать долго, само государство должно поддерживать определенную и притом правильную (верную) веру. Болезненный кризис конца XX века – окончательное доказательство слабости и разрушительности избранного после 1917 года безбожия и в то же время свидетельство прорыва наружу, из-под спуда, глубинной православности, которая, как свидетельствует наша более чем тысячелетняя история, способна при соблюдении своей чистоты возродить и народ, и государство.

«ПРАВОСОЗНАНИЕ И ДУХОВНОСТЬ»
(АВТОР: А.Г. ЗВЯГИНЦЕВ, ЗАМ. ГЕНПРОКУРОРА РФ)

Мы, как и прежде, равно заинтересованы в создании сильного государства. Мы равно хотим видеть наших соотечественников, людьми, исповедующими гуманные принципы существования всех народов в единой стране, гарантирующей им соблюдение их прав и свобод.

Поэтому мы должны быть едины в стремлении взывать к «человеческому в человеке» и объединять свои усилия для восстановления и укрепления духовных и нравственных начал жизни.

Для Церкви все равны перед Богом, для Прокуратуры все граждане равны перед Законом. Объединяет нас в наших помыслах и деяниях и то, что мы не делим соотечественников по национальной или какой-то иной принадлежности. Одна из главных целей – формирование, воспитание и поддержание такого сознания наших граждан, которое предполагает уважение к Закону, – соответственно, и к Божьему, и к светскому.

Но надо признать, что эти задачи очень нелегко решаются. Ибо во все времена законопослушание было не самой большой добродетелью в России. И может быть, от этого наши беды, а не от дураков и плохих дорог, как некогда утверждал классик, и как бездумно, всуе тиражируют эти слова нынешние витии, при этом, почему-то забывая вспомнить и «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов».

Однако не будем лукавить. Наше большое Отечество и сегодня продолжает во многом оставаться страной обычаев. Но обычай обычаю рознь! И не смотря на все старания, пока нам очень непросто дается строительство правого государства, воспитание законопослушного гражданина. (…)

В социологии есть такое понятие – аномия. Так называют время, когда в обществе происходит падение престижа права. Когда законы и общепринятые нормы перестают оказывать воздействие на поведение людей. Аномия возникает тогда, когда все больше и больше людей проникаются мыслью, что свои права они не могут реализовать правовыми способами. Когда окружающая реальность буквально побуждает к «двойной морали», вынуждает искать обходные пути для удовлетворения даже насущных нужд. В такие времена происходит переоценка всех ценностей и стереотипов поведения, жизнь общества перестает регулироваться правом, а само оно распадается на корпоративные группы, в которых действует своя мораль, складываются свои ценности. Разумеется, в такое время стремительно растет разгул, коррупция.

Думаю, всем нам эти приметы переживающего острую правовую недостаточность общества хорошо знакомы. Мы до сих пор не избавились от этого недуга, ставшего следствием грандиозных катаклизмов последних десятилетий нашей истории. Однако каждая эпоха у всех народов оставляет после себя зримые следы побед и разрушений. Убежден, мы, что называется, пошли на поправку. И хотя, уже начали пахать ниву будущей жизни – последствия болезни, к сожалению, как мне представляется, будут сказываться еще долго.

Возьмем только один аспект проблемы, связанный с отношением наших граждан к основе основ экономических отношений – собственности, богатству и способам его приобретения. В советскую эпоху официальная доктрина всячески пропагандировала нелюбовь к накопительству, мещанству. Ведь, по сути, речь шла о попытке построить процветающее, богатое государство из нищих людей. Не удалось. Потому что это были иллюзия, химера, обман.

Что ж ныне? Новые поколения выбирают не только пепси. Ныне у значительной части молодых людей главный жизненный приоритет – заработать как можно больше, как можно быстрее. И – любым способом.

Недавно проводился социологический опрос, в ходе которого людям задавали вопрос: можно ли поступиться моралью ради того, чтобы разбогатеть? Среди пенсионеров только 21 % согласился на то, чтобы их дети поступились моральными принципами ради того, чтобы стать богатыми. А 59 % убежденно ответили: пусть их дети будут бедными, но честными.

И совершено противоположная картина среди молодых. Только 28 % считают, что моральными принципами ради богатства жертвовать нельзя. А 54 % готовы поступиться моралью и соображениями нравственными, если это потребуется для собственного обогащения.

Вдумаемся в эти цифры! За ними целые поколения, готовые на все ради того, чтобы нечестным путем выбиться в люди, войти во власть. Но в России, в бездуховные времена деньги и власть в обнимку с узилищем или смертью всегда ходили. Ведь между готовностью переступить через мораль и готовностью совершить преступление стоит очень маленький барьер. Одно неминуемо тянет за собой другое. Эта истина хорошо известна каждому правоведу. Право – это всегда минимум морали. Когда нормы нравственности не в состоянии справиться с ситуацией, начинает работать право. И чем ниже в обществе нравственный порог, тем выше правовой нигилизм, тем больше беззакония, тем сложнее законоприменение.

Право и мораль – это сообщающиеся сосуды. Поэтому, готовность к бесконечным моральным компромиссам – это та же эмоциональная и умственная ограниченность, некая тупость, которая очень часто становится предпосылкой жестоких насильственных преступлений.

И здесь хотелось бы сказать вот о чем. Не будем преуменьшать сложности нашего нынешнего состояния. Это всегда чревато. Ведь «нет человека, – сказано в Библии, – который не согрешит». Люди не идеальные существа, природа человека такова, что он, человек, без усилий усваивает эгоистические, а порой еще более низкие истины. Если эти представления берут верх, если им не противопоставлены иные, более высокие идеалы, общество погружается в насилие, безответственность, обман, серость. В нём воцаряются не только жестокость и хамство сильных, но и общая тоска, раздражение, постоянное ожидание худшего. Такое общество обречено на застой и хроническое гниение. Его будущее – это та самая темная банька с пауками по углам, которой пугал нас один из самых страшных героев Федора Михайловича Достоевского, небезызвестный вам Свидригайлов. Это общество – лёгкая добыча соседей и конкурентов. Вот почему во все века люди искали способы ограничения самых примитивных, только биологических мотивов поведения человека. Конечно, величайшим подспорьем для них были Божественные откровения, заповеди, данные нам свыше, перед которыми Закон на цыпочки встает. В этих истинах выражена мудрость и милость Господня, и нам надлежит следовать им, пытаясь в меру сил постичь их глубину и величие.

Мораль, искусство, обычаи, традиции – тоже средства ограничения худшего в натуре человека. Они никогда подобно Афродите не возникают сразу из пены во всей своей красоте и величии. Их надо лелеять, создавать и даже бороться за них…

Какая польза от законов в стране, где нет нравственности! – восклицал Гораций еще две тысячи лет назад. А ведь еще недавно, воспетые и быстро забытые, новоявленные пророки, наши доморощенные и англоязычные казнокрады высокомерно объясняли нам, что нравственность и мораль – ложь и химеры. Рынок, его законы управятся со всеми человеческими проблемами куда эффективнее. Как они сами управляются, мы с вами это хорошо увидели.

Нет, не мораль и нравственные принципы – ложь и химеры. Как может быть ложью то, что существует столько, сколько существует человек? Что живет в людях в самых отчаянных и оскорбительных условиях? Что неистребимо в них? Что запечатлено в религиозных учениях, народных преданиях, философских текстах, гениальных произведениях искусства?

Русские мыслители всегда понимали это. Они не верили в силу и успешность внешних реформ без душевного и духовного совершенствования человека. «Если внутри смутно, нечисто, злобно, жадно, скверно, то не поможет никакая внешняя форма, никакой запрет, никакая угроза, никакое «избирательное право», – писал известный русский правовед, философ Иван Александрович Ильин. (…)

«Нравственным началам должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления правосудия», – утверждал и знаменитый юрист Анатолий Федорович Кони.

Вот те мысли, которые они завещали нам. Не может в России право существовать само по себе, в холодном отъединении от народной жизни и ее идеалов, представлений о справедливости. Наше право должно и воспитывать и одновременно опираться на то лучшее, что есть в наших людях. Только тогда в обществе человек будет равен человеку!

«Народ изголодался по свободному порядку, по мирному труду, по собственности и национальной культуре. Не хороните его преждевременно! Придет исторический час, он восстанет из мнимого гроба и потребует назад свои права!» – пророчески замечал Ильин. И при этом подчеркивал: «России необходимо поколение прозревших и перевоспитавших себя правоведов, которые сумели бы начертать и осуществить программу верного социального воспитания – воспитания в массе нормального субъекта права». К великому сожалению, таких правоведов, разумом и верой исполненных, нашему Отечеству сейчас ох, как не хватает!

Как видите, самые авторитетные русские юристы и мыслители придавали воспитанию правосознания исключительную роль, считая его цементирующей основой российской государственности. (…)

Россия не раз начинала с чистого листа, не раз она видела политиков, которые, ублажая собственные амбиции, взваливали на свои слабые плечи непосильное бремя власти.

Сегодня ситуация иная. Господь, может быть, первый раз за долгое время улыбнулся России. У нас сильная власть, которую поддерживает народ. Мы можем открыто мыслить, воинствующий атеизм остался в прошлом, мы ясно знаем, что правовое воспитание может быть только воспитанием нравственно-правовым. И мы должны воспользоваться всеми этими благоприятными обстоятельствами. Для того, чтобы создать новое правосознание «должно увидеть духовную свободу, как предметную цель права и государства… воспитать в русском человеке свободную личность с достойным характером и предметною волею». Так писал Ильин. (…)

И как же не вспомнить здесь нашего современника, самобытного писателя и человека Василия Макаровича Шукшина, который с удивительной проникновенностью сыграл роль человека, нашедшего в себе силы продраться от тьмы к свету, возродил собственную душу, потянувшуюся из преступного смрада к добру и человечности. Помните, как он сказал? «Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту… Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами. Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание – не отдавай всего этого за понюх табаку. Помни это. Будь человеком».

Вот так и сказал он. Как просто. Но как верно.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *