Кузнецов Г.С., Заместитель директора НИРСИ

Да и «Единая Россия» давно справилась с этой частью задач. Современная политология и многие европейские законы о политических партиях говорят: партия это система агрегирования (т.е. сбора) и артикулирования (т.е. обработки и выражения), реализации в конкретные политические решения социальных интересов, требований и ожиданий. Вопрос настоящего этапа для партии «Единая Россия» — формирование политики. А основная сфера формирования политики есть как раз гражданское общество.

Мы все еще пытаемся видеть общество в стандартах прошлого века — делим партии и электорат по идеологическому принципу. Социологи сложными методами находят у нас 6% либертариев, 28% либерал-консерваторов, примерно по 30% центристов и социал-консерваторов и еще сколько-то крайне левых избирателей. А потом мы создаем государственные партийные проекты на этом направлении. Создаем в партии либеральный, консервативный и социальный клубы — чтобы охватить все идеологии, стать всеохватывающей партией.

Но век идеологий ушел. Давно ли вы видели избирателя, читавшего и понявшего программу партии, точно способного определить свои идеологические предпочтения? А вот молодых избирателей, избирателей-матерей, избирателей-автомобилистов, избирателей-инвалидов, избирателей-пенсионеров мы все знаем. Такие уровни восприятия действительности гораздо ближе каждому человеку.

Каждый избиратель вполне осознает свои реальные интересы, но голосовать вынужден за абстрактные партийные бренды, которые зачастую воспринимаются бесполезным продуктом государственного аппарата. Из-за недостатков системы выявления и артикуляции общественных интересов политический класс и его деятельность все больше обесценивается в глазах людей.

В мире давно все большее влияние приобретают универсальные партии — это наиболее современная тенденция. Универсальные партии — партии «новой волны» — складываются вокруг группы лидеров, предлагающих обществу идеи согласия, компромисса, баланса интересов. Лидеры (или общенациональный лидер) обращаются ко всем группам населения с позиций человеческих интересов, интересов социальных групп, и в такие партии вовлекаются самые разные слои населения.

В какой-то мере понимание необходимости этого тренда в партии существует и сейчас. Мы включаем в списки многодетных матерей, молодежь, военных, спортсменов, инвалидов. На стадии выборов партия выглядит организацией, выражающей интересы всех социальных групп. Но потом эти люди становятся либо памятниками самим себе, либо массой депутатов — фракцией, единым лицом государственной системы. Отсюда определенный кризис доверия. Большинство избирателей просто не понимают, что эти люди там делают для них, зачем они их избрали.

Это проблема и отношения, и технологической недостаточности.

Гражданское общество для нас — что-то из прозападной риторики 90-х. Оно либо пытается разрушить государственный суверенитет, реализуя проекты на иностранные гранты. Либо пытается раскачать социальную стабильность, являясь выразителем ситуативных социальных кризисов, протестными движениями (вроде владивостокских автомобилистов). Есть определенный страх работы партии и институтов гражданского общества. Партия власти у нас ближе государству, власти, чем обществу. И как, казалось бы, члены такой партии могут оказаться в партнерстве с теми, кто якобы бросает вызов государству? Но далеко не все общественные движения внесистемны. К тому же, кто станет брать гранты иностранных спонсоров, если сможет участвовать в формировании политики?

Мы пытаемся формировать политику от государства и для государства. А от нас требуется совсем иное — обеспечивать перевод социальных интересов в государственные решения. Иначе мы рискуем замкнуться в разреженном пространстве, пытаясь формировать новую политику сами из себя.

Есть и технологический разрыв. Мне хотелось бы привести пример из не совсем, может быть, традиционной отрасли. Есть довольно большое число небольших организаций инвалидов, напрямую работающих с людьми, с их интересами. Они включены в совет по делам инвалидов при Миронове. Все знают Ломакина-Румянцева — депутата от «Справедливой Росси» и председателя Всероссийской организации инвалидов. Многие из них на прямой связи с депутатом Смолиным от КПРФ, он даже участвует в их акциях. А депутат от «Единой России» Михаил Терентьев встречается с международным паралимпийским комитетом, участвует в совещании у президента, но менее, чем наши оппозиционные коллеги, известен «на земле», среди самих инвалидов, объединенных в небольшие, но деятельные организации. В результате происходит приватизация достижений партии — большинство инвалидов полагает, что для инвалидов что-то делают только КПРФ и эсеры. Приходится даже сталкиваться с мнением, что в Думе сложно протолкнуть какое-то социальное законодательство из-за монополии «Единой России». И это только один пример.

Возможно, целесообразно подкорректировать вектор выстраивания партийной политики «Единой России» — это не только лицо государства, обращенное к обществу, но и лицо общества, обращенное к государству. Осознание этого позволит партии стать действительно универсальной и всеохватывающей, перехватить тот социальный сегмент, на который сейчас фактически работают социальные партии. И это могут обеспечить гражданские организации.

В целом, такой подход демонстрирует примирение государственного и частного интереса, развитие страны (и в материальном, и в нематериальном плане) через развитие гражданина, со-участие, со-творчество, со-трудничество власти, бизнеса и общества. Для каждого избирателя партия становится личным проектом, совпадающим с государственными целями. При этом предметом политического со-участия становится локальная, но очень значимая для конкретного избирателя проблема — детский сад, пробки на дорогах, социальное жилье и т.д.

Чем партия может привлечь ГО — достаточно очевидно. Это, прежде всего, возможность коммуникации своих интересов на самом высоком уровне, влияние на принимаемые политические решения. Только для этого недостаточно провести парламентские слушания и на долгие годы забыть об их итогах, как у нас нередко бывает.

Что может дать взаимодействие с ГО для партии?

Мировой опыт показывает, что очень многое. Условно эти полезные функции ГО можно разделить на два направления: входящее и исходящее.

На входящем направлении, пожалуй, пролегает наибольшее число полезных для партии функций ГО, являющихся выражением требований и поддержки общества. Остановлюсь на самых основных:

  1. Наполнение программы и законодательной деятельности партии. Это то, что называется во всем мире общественным лоббизмом. Гражданские организации проводят исследования, предлагают решения, формируют законопроекты для законодателей. Причем это конкретные необходимые меры. То, что смогут сделать ГО, не смогут абстрактные эксперты. Это как раз наше пространство конкретных дел.
  2. Организационная поддержка. Гражданские организации — это огромный и обученный социальный актив. Вовсе не члены республиканской партии в США ходят от двери к двери, агитируя избирателей. В основном это активисты различных комитетов, аффилированных с партией. Причем проведение различных программ может быть легко доведено до самых низовых, местных ячеек. Есть такая система «соседских ячеек», которые в тех же штатах решают огромное количество местных проблем под эгидой партии.
  3. Управление повесткой, явкой, активностью. Например, те же американцы умудрились переизбрать Буша-младшего во многом за счет того, что общественные организации в нескольких штатах организовали одновременно референдум по вопросу однополых браков. Это заставило прийти на участок консервативных избирателей, чтобы выразить свое «фе» по этому поводу, а заодно и отдать голос за своего республиканского кандидата.
  4. Кадровый резерв. Во многом, именно из гражданских организаций можно черпать лидеров и управленцев.
  5. Финансовая поддержка. Фандрайзинг в пользу партии — распространенное явление в мировой практике. У нас пока недоступное.
  6. Подлинная социальная экспертиза предлагаемых законопроектов.

На исходящем направлении ГО играет важнейшую для партии роль наиболее эффективного ретранслятора ее идей и достижений. Эффективность обеспечивается за счет встроенности в само общество. Эти гражданские организации «свои» для этих социальных групп. Это наш информационный заряд, заложенный внутри социума. Что иначе мы можем сделать? Да, о достижениях партии может рассказывать по телевизору Екатерина Андреева или сами депутаты. Но каков уровень доверия? Можно печатать программы и отчеты. Но кто их читает? А если об этом будут говорить лидеры гражданских организаций по своим каналам — доверие будет абсолютным. Например, во время той же избирательной кампании Буша против Керри организация «Ветераны быстроходных катеров за правду» рассказывала, в каком ужасном состоянии был катер после капитанства Керри, и как он, вернувшись в Америку и вступив в антивоенное движение, поливал грязью героев Вьетнамской войны, чем подмочили репутацию кандидата-демократа.

Здесь очень важно подчеркнуть, что для того, чтобы организации эти действительно были полезны для партии, выполняли все эти функции, они должны отвечать двум основным требованиям:

  • это должны быть организации уже действующие, уже завоевавшие доверие своей социальной страты.
  • они не должны быть теми же памятниками самим себе, квазигосударственными образованиями, паразитирующими на актуальной повестке; они должны быть действительно включены в свою социальную среду.

Надо работать с инициативами снизу, а не создавать новые политические субъекты. Прежде чем профсоюз белых воротничков сможет обрасти связями среди реальных белых воротничков, чтобы эффективно транслировать успехи партии, прежде чем он обрастет настоящим активом на самом низовом уровне — пройдет не один год.

Поэтому первым технологическим шагом в выстраивании взаимодействия партии и ГО должен стать аудит, составление реестра подобных гражданских организаций во всех сферах.

Теперь о технологиях. По всей видимости, технологии подключения, как и степень полезности ГО для партии — вещь эволюционирующая. Мы сейчас не можем реализовать сбор пожертвований, фандрайзинг для партии. Не тот уровень связей, не тот уровень доверия.

Я вижу три этапа этой эволюции.

Мы сейчас на первом. Мы умеем подключаться к проблемным точкам, к отдельной протестной активности. Можно вспомнить опыт Хинштейна в вопросе с обманутыми дольщиками, можно вспомнить активность Кучерены, представляющего интересы граждан России в социально значимых конфликтных  ситуациях. Есть опыт подключения к таким социальным движениям, их контроля. Но в результате мы получаем только два эффекта — некоторый уровень стабилизации отдельных конфликтов и развитие личной репутации адвоката Кучерены или политического лидера Хинштейна. Партии, государственной системе такая деятельность приносит очень мало плюсов.

Надо сделать шаг по шкале технологической эволюции.

  1. Посредничество во взаимодействии с органами государственной власти и регулировании отдельных проблемных сфер; организация тройственных советов. Это особенно может быть востребовано в условиях кризиса. Организация под эгидой партии и под руководством депутатов советов между рабочими и работодателями, льготниками и социальными службами и т.д.
  2. Подключение ГО к деятельности клубов в качестве экспертов для разработки конкретных законодательных решений и программ.
  3. Распределение и закрепление за депутатами ГО по тематике. Личное участие и взаимодействие. Тут важно, чтобы вся биография депутата демонстрировала его принадлежность именно к этой группе интересов. Как, несмотря на цвет кожи Обамы, вся его жизнь шла по эталонным образцам белых американцев-протестантов из среднего класса. А сам статус депутата должен делать его лучшим среди равных, экспертом. И отсюда три содержательные технологии личного взаимодействия депутата и ГО:
    a. общественный лоббизм. Согласование законодательных норм. Депутат становится каналом обсуждения и реализации интересов групп в плане развития законодательной базы. А ГО снабжают его необходимой информацией, проектами и обоснованиями решений.
    b. Консультирование. Довольно распространенный инструмент, например, в Англии, Канаде и др. странах. Депутаты консультируют общественные организации по вопросам законодательства, по взаимодействию с органами власти и т.д.
    c. Участие на правах «своего», но «эксперта» в мероприятиях гражданского сообщества — от круглых столов до пикетов.
  4. На уровне партии удачной технологией может стать проведение тренингов и конференций для актива общественных организаций. Это очень востребованная форма поощрения для ГО и привлечения активистов.

На этом этапе мы можем получить рост доверия к партии, наполнение законодательной деятельности, расширение числа активистов и сторонников.

После чего сможем перейти уже на третий уровень, на котором ГО смогут стать и социальной и финансовой базой партии.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *