102
Credit Line ©

Человеческий потенциал РФ: демографический аспект

Поветьев П.В., Руководитель аналитического отдела НИРСИ

НАРОД КАК НАЦИОНАЛЬНОЕ БОГАТСТВО

К сожалению, от частого употребления эти слова «затерлись», стали своего рода заклинанием. Произносящий эти слова уже не всегда задумывается о лежащем за ними смысле. Порой смысл и вовсе ускользает, превращая тем самым одно из положений, определяющих основы конституционного строя страны, в демагогическую словоформу.

Но даже при вполне осознанном рассмотрении этого положения не всегда возможно охватить весь спектр смыслов, скрывающихся в нем. Так, например, юристы наверняка будут трактовать его в первую очередь как приоритет прав и свобод человека над интересами государства и общества. Действительно, это наиболее очевидное, лежащее на поверхности значение. Однако здесь о нем не будет речи, во-первых, как раз в силу его самоочевидности, а во-вторых, потому, что нас интересует несколько иной аспект данного положения.

Зададимся вопросом: из чего складывается национальное богатство страны? Где-то в XIV-XV веках нам бы со всей убежденностью ответили, что богатство страны составляют золотые и серебряные деньги и запасы драгоценных металлов — тех же золота и серебра. С середины XVI века богатством, кроме денег, назвали бы также и товар. В XVIII веке Адам Смит включил в понятие богатства средства производства, а основным источником богатства назвал труд. Вслед за ним и Карл Маркс производительные способности людей предложил считать «действительным богатством», а все вещное материальное богатство — «мимолетным моментом общественного производства» . Как мы видим, с течением времени взгляды на то, что считать богатством страны, расширялись в сторону включения в них человеческого фактора. А в последнее время многие ученые придерживаются мнения, что в национальное богатство, наряду с финансовыми активами, производственными и природными ресурсами и т.д., следует включать и так называемый человеческий капитал.

Иными словами, признание того, что человек является ценностью, получило не только гуманистический, но и сугубо экономический смысл.

Пример других стран только подтверждает, что для успеха и процветания страны человеческий фактор имеет даже большую значимость, чем богатые недра или промышленный потенциал. Так, Япония, находившаяся в тяжелейшем состоянии после Второй мировой войны, сумела, не обладая хоть сколько-нибудь значимыми ископаемыми ресурсами, выйти на позицию одного из мировых экономических лидеров. И сделано это было лишь благодаря ставке на человеческий потенциал японской нации, на его развитие и умелое применение.

Идею качества человеческого потенциала как главной характеристики состояния народа сформулировал еще в 1920-е годы выдающийся социолог Питирим Сорокин: «судьба любого общества зависит прежде всего от свойств его членов» . «Внимательное изучение явлений расцвета и гибели целых народов показывает, что одной из основных причин их было именно резкое качественное изменение состава их населения в ту или другую сторону», — отмечал он. По оценкам П. Сорокина, только одаренность российских предков позволила создать «могучее государство и ряд великих общечеловеческих ценностей».

В современном мире человеческий потенциал выступает как наиглавнейший фактор экономического роста, поскольку именно от его состояния зависит использование всех прочих ресурсов развития. Среди всех составляющих национального богатства любого государства именно человеческий потенциал играет ведущую роль. По данным Всемирного банка, в развитых странах человеческий капитал, как экономическое выражение человеческого потенциала страны, составляет от 68% до 76% всего национального богатства. То есть, главная доля национального богатства заключается в людях.

Специфическая двойственная черта национального богатства как экономической категории выражается в том, что оно одновременно выступает и как результат, и как ресурс социально-экономического развития, в процессе которого создаются материальные и духовные ценности.

Сегодня, когда «у всех на устах» мировой финансово-экономический кризис, тема устойчивого развития России несколько подзабыта. Но кризис закончится, а необходимость устойчивого развития останется. А, как известно, с точки зрения концепции устойчивого развития, зародившейся в конце 1980-х годов и к настоящему времени получившей широкое распространение, в современном мире успешно развивающееся общество одновременно и использует, и приумножает три типа своих основных активов: экономический потенциал, природный потенциал и человеческий потенциал. Чтобы быть устойчивым, развитие должно обеспечить рост, или, по крайней мере, неуменьшение всех этих активов. Из этого следует, что на основе одной только продажи природных ресурсов ни о каком устойчивом развитии России не может быть и речи. Для него потребуется также значительное повышение внимания к сохранению, развитию и использованию человеческого потенциала страны.

КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА

Человеческий потенциал страны — это совокупность физических и духовных сил ее жителей, которые могут быть использованы для достижения индивидуальных и общественных целей — как инструментальных, связанных с обеспечением необходимых условий жизнедеятельности, так и экзистенциальных, включающих расширение самих потенций человека и возможностей его самореализации.

Как таковой, человеческий потенциал является качественной характеристикой населения. Он определяется такими факторами, как уровень физического и психического здоровья, продолжительностью жизни, уровнем образованности, трудовой мотивации, материальных и духовных потребностей, социальной активности людей.

Основу человеческого потенциала составляет демографический потенциал, определяемый количественными показателями населения и их динамикой.

В зависимости от контекста, человеческий потенциал может быть представлен:

  • в социально-организационном плане — как человеческий ресурс;
  • в экономическом плане — как человеческий капитал;
  • в технологическом плане — как интеллектуальный потенциал;
  • в духовном, психологическом плане — как личностный потенциал.

Концепция человеческого потенциала пропагандирует основную идею, что настоящее богатство нации это ее люди. Развитию концепции человеческого потенциала во многом способствовало то, что начиная с 1990 г. Программа развития ООН (ПРООН) издает ежегодные всемирные «Доклады о человеческом развитии». В рамках исследований, проводимых ПРООН, был разработан так называемый Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), представляющий собой систему из трех показателей:

  • здоровья и долголетия, определяемых ожидаемой продолжительностью жизни;
  • образования, определяемого комбинацией двух показателей — грамотности взрослого населения и охвата населения тремя ступенями образования (начальным, средним и высшим);
  • материального уровня жизни, определяемого величиной реального ВВП на душу населения, т.е. величиной, переведенной в доллары с помощью паритета покупательной способности.

Достижения в каждой из этих трех областей сначала оцениваются в процентах от некой идеальной, ни в одной стране еще не достигнутой ситуации:

  • ожидаемой продолжительности жизни, равной 85 годам;
  • грамотности и охвата населения образованием всех трех ступеней на уровне 100%;
  • реального ВВП на душу населения на уровне 40000 долл/год.

Затем вычисляется простое среднее из этих трех индексов. ИРЧП, таким образом, отражает средний уровень обеспечения страной базового человеческого потенциала и свидетельствует о том, сколько еще предстоит сделать стране в этом направлении.

Несмотря на то, что ИРЧП неоднократно подвергался критике за определенное упрощение понятия человеческого потенциала, следует признать, что его несомненным достоинством является операционализация данного понятия. Что позволяет, с одной стороны, оценивать эффективность усилий социальной политики государства, а с другой — корректировать эту политику.

Ряд отечественных исследователей отмечает, что для России (как, впрочем, и для любой другой страны) требуются особые коррективы ООНовских базовых принципов и методик исследования человеческого развития. В России на протяжении ряда лет концепция человеческого потенциала разрабатывалась в Институте человека РАН (прекратил свое существование в 2004 году), а также в Институте социально-экономических проблем народонаселения (ИСЭПН) РАН, где подобные исследования начались еще в 1980-х годах. Учеными этого института для оценок человеческого потенциала используются три компоненты:

  • физическое, психическое и социальное здоровье, воздействующее не только на физическую дееспособность граждан, но и на характер процессов демографического воспроизводства и на само существование населения;
  • профессионально-образовательный ресурс и интеллектуальный потенциал, включая подготовку специалистов высшей квалификации, а также основу творческой и инновационной деятельности, формирующейся в недрах науки;
  • социокультурная активность граждан и их духовно-нравственные ценности, глубина их внутреннего усвоения, от которой в значительной степени зависит, как будут использованы другие качественные характеристики.

Здесь мы видим, что две из трех перечисленных компонент перекликаются с основными показателями ИРЧП. Также, представляется перспективным введение в первую компоненту факторов воспроизводства населения как носителя человеческого потенциала.

Итак, человеческий потенциал является интегральным показателем качества населения страны. Основные его составляющие — это показатели здоровья нации, а также уровня и качества образования. При этом количественной базой человеческого потенциала выступают демографические показатели населения.

В связи с этим, рассмотрение состояния человеческого потенциала РФ целесообразно начать с анализа демографической ситуации в стране, с характеристики имеющихся в этой сфере тенденций и угроз.

МИРОВЫЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ И РОССИЙСКАЯ СИТУАЦИЯ

В мире, где каждую секунду рождается 21 и умирает 18 человек, население Земли ежедневно увеличивается на двести пятьдесят тысяч человек, и этот прирост практически весь приходится на развивающиеся страны. Темп роста настолько велик — он приближается к девяноста миллионам в год, — что его стали рассматривать как демографический взрыв, способный потрясти планету.

 

Повторимся: этот рост происходит за счет увеличения населения развивающихся стран. Но в развитых странах Европы, Северной Америки и Юго-Восточной Азии ситуация несколько иная. Во всех странах так называемого «золотого миллиарда» в настоящее время происходит падение рождаемости, при котором население перестает возобновляться и стремительно стареет. Падает и демографический вес развитых стран, доля их населения быстро сокращается. В 2000 г. они «весили» меньше 20%, а к 2050 г. эта доля опустится ниже 15% (См. рис. 1).

Западные ученые объясняют такую динамику с помощью концепции демографического перехода, утверждающей, что при переходе от «традиционного» общества к обществу индустриальному закономерно происходят и изменения в воспроизводстве населения: на смену высокой рождаемости при высокой смертности приходят низкие рождаемость и смертность, а рост численности населения останавливается.

Такова общемировая ситуация. Теперь рассмотрим положение России.

Начиная с первой половины 1990-х годов население России сокращается. При этом с 1992 года тенденции естественного движения населения (рождаемости и смертности) приобрели кризисный характер: смертность превысила рождаемость, образовав так называемый «русский крест» (См. рис. 2).

С 1992 по 2009 год естественная убыль населения страны достигла 12,6 миллиона человек (См. рис. 3). Причем, миграционный прирост за эти годы компенсировал только 5,5 млн. чел.

В данный момент дальнейшее сокращение населения в определенной степени сдерживается благоприятной половозрастной структурой, образовавшейся в результате высокой рождаемости восьмидесятых. Последнее обстоятельство способствовало появлению в наши дни многочисленных брачных контингентов, чем и объясняется небольшой автоматический рост рождаемости в последние годы. Однако запас этой демографической прочности на исходе: по некоторым оценкам, его влияние продлится не далее 2012 г., после чего численность населения будет стремительно убывать. Так, по данным Института социально-политических исследований РАН, численность населения Российской Федерации, при сохранении нынешних уровней рождаемости и смертности, может к 2025 г. сократиться с сегодняшних 141,9 млн. человек до 122 млн. человек. Вместе с тем, в данном прогнозе отмечается, что при дальнейшем росте смертности и снижении рождаемости численность россиян уменьшится еще больше и к концу указанного периода составит 113,9 млн. человек.

Не лучшую перспективу обещают и все четыре варианта прогноза, разработанного специалистами ООН. По мнению его авторов, к 2025 г. количественный потенциал российского населения способен сократиться до следующих значений:

  • по верхнему варианту — до 136,6 млн. чел;
  • по среднему варианту — до 129,2 млн. чел;
  • по нижнему варианту — до 121,7 млн. чел;
  • по варианту с постоянной (неуменьшающейся) рождаемостью — до 125,6 млн. чел.

При дальнейшем развитии депопуляционных процессов население России к середине XXI века сократится, по разным оценкам, на 30—60 млн. человек, то есть на количество, составляющее от 20 до 40 процентов своей сегодняшней численности.

В этой связи многие демографы заявляют о неотвратимой демографической катастрофе, угрожающей нашей стране. Но, как ни странно, существует и иная точка зрения, считающая демографический спад благом для России: якобы, чем глубже он будет, тем на меньшее количество людей будет делиться национальное богатство, и, значит, тем состоятельнее они станут. Вот что ответил сторонникам такой позиции доктор экономических наук, профессор, директор Института демографии ГУ ВШЭ Анатолий Вишневский:

«Если смотреть на национальное богатство как на дарованный природой ресурс, который можно только проедать (а мы, кажется, все больше привыкаем к такому взгляду), то вы, безусловно, правы. Особенно удобно малое население, когда основные покупатели нашего богатства находятся за пределами страны.

А вот если думать не о проедании, а о воспроизводстве богатства, тогда, напротив, чем больше население, тем лучше. Большое — и растущее — население — это огромный внутренний рынок, стимулирующий инвестиции, это трудовые ресурсы, позволяющие решать крупные экономические задачи, это путь от богатства к еще большему богатству.

Страна с убывающим населением — это засыпающая страна. А при такой колоссальной территории, как наша, — это еще и страна, в которой все больше и больше земель, выпадающих из экономического и социального оборота. Мы и сейчас уже наблюдаем чрезмерное стягивание населения к европейскому центру страны. В Центральном федеральном округе больше четверти россиян живет на 4 процентах территории России, а на Дальнем Востоке меньше 5 процентов населения страны должны обихоживать свыше 36 процентов ее территории. Сокращение населения для России — смерти подобно».

 

Повышение рождаемости/снижение смертности — или миграция? Демографам известно лишь три способа преодоления депопуляции: а) повышение уровня рождаемости, б) снижение уровня смертности и в) замещающая миграция. Большинство специалистов, как в нашей стране, так и в Европе и США, считают депопуляцию необратимой, а повышение рождаемости до уровня, обеспечивающего хотя бы простое замещение поколений, — маловероятным. Поэтому предлагается остановить сокращение численности населения за счет иммиграции и/или снижения смертности.

Так, специалисты Центра цивилизационных и региональных исследований РАН предлагают в борьбе с демографическим кризисом сделать акцент на снижении смертности. В свою очередь, авторы доклада ООН о развитии человеческого потенциала в России утверждают, что для нашей страны одним из основных источников восполнения дефицита трудовых ресурсов, вызванных демографической убылью, является внутренняя и внешняя миграция, и только грамотная миграционная политика позволит России избежать пагубных последствий депопуляции.

Менее представлен, но также имеет место и иной, альтернативный, взгляд на пути решения демографической проблемы.

Его сторонники считают, что при всей важности снижения уровня смертности, оно само по себе, без повышения рождаемости, не приведет к стабилизации численности населения в долговременной перспективе. Что же касается влияния внешней миграции на преодоление депопуляционных процессов, то здесь данная группа исследователей настроена еще более скептически. С точки зрения демографии, отмечают сторонники рассматриваемого подхода, население — это совокупность людей, обладающая способностью к самовоспроизводству; а это значит, что от англичан рождаются англичане, от французов — французы, от россиян — россияне. И если в данной совокупности людей рождаемость очень низка и поколение детей численно намного меньше поколения родителей, то вакантное место пустым обычно не остается. В большинстве стран с естественной убылью населения вакуум, образованный этой убылью, полностью или частично заполняется мигрантами. Если их относительно немного и (или) они не держатся обособленно, то со временем их дети и внуки растворяются в коренном населении страны. Когда же они не полностью ассимилируются, то образуют относительно небольшие национальные меньшинства, которые интегрируются с государствообразующим этносом, а не подменяют его собой. Однако в наше время в Западную Европу и Северную Америку (США и Канаду), а также и в Россию, из стран, для которых характерен низкий жизненный уровень населения, высокая рождаемость и всеобщая безработица молодежи, мигранты переселяются миллионами. Они образуют замкнутые общины, сохраняют тесную связь со страной исхода, переманивают оттуда родственников, выписывают себе и своим детям невест с прежней родины. Таким образом, в странах, принимающих иммигрантов, происходит постепенное замещение ими вымирающего коренного населения. В этой связи, считают исследователи, о миграционных процессах уже следует говорить не с точки зрения воспроизводства коренного населения, но лишь с точки зрения его постепенного замещения. А значит, такой путь решения демографических проблем для России нельзя считать приемлемым.

Однако более подробное рассмотрение проблем миграции и миграционной политики РФ не входит в задачу нашего обзора, а является темой отдельных исследований. Поэтому остановимся на рассмотрении факторов рождаемости и смертности.

СВЕРХВЫСОКАЯ СМЕРТНОСТЬ КАК ФАКТОР ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО КРИЗИСА

По европейским меркам уровень рождаемости в России нельзя назвать беспрецедентно низким, столь же низкая рождаемость наблюдается и во многих развитых странах Запада (да и не только Запада, в Гонконге она, например, 7,1‰ [родов на 1000 чел. в год], а в современной России — 10,5‰). Однако уровень смертности в России (и некоторых других восточноевропейский странах) действительно аномально высок. Подобные показатели смертности (более 15‰) встречаются только в пораженных ВИЧ странах Тропической Африки. Высокая смертность является первостепенным источником депопуляции России. Рассмотрим Рисунок 4, где представлены показатели рождаемости и смертности в России и Европейском Союзе в 2002 г. Мы видим, что уровень рождаемости в обоих случаях приблизительно одинаков. Однако в ЕС в 2002 г. низкая рождаемость компенсировалась столь же низкой смертностью. В России же именно катастрофическая смертность населения создает разрыв между рождаемостью и смертностью, который выливается в депопуляцию страны.

 

Можно выделить две основные группы гипотез относительно причин столь высокой смертности в нашей стране.

  • Чрезвычайно высокая смертность в России — результат ухудшения уровня жизни после распада Советского Союза: крах экономики, низкий уровень медицины, неблагоприятная экологическая ситуация, неудовлетворенность жизнью, социальный стресс и т.д.
  • Основным фактором сверхсмертности россиян является высокий уровень потребления алкоголя и тяжелых наркотиков.

Разумно предположить, что свой вклад внесли обе группы факторов, однако для успешной борьбы со сверхвысокой смертностью россиян необходимо понимать, какая из причин оказала определяющее воздействие.

Отечественными исследователями были проанализированы обе гипотезы. Рассмотрим выводы ученых.

«Кризисная гипотеза». Детальный анализ приводит к выводу, что экономический кризис не является главной причиной высокой смертности в России. Во-первых, в начале 1990-х кризис сверхсмертности разразился не только в РФ, но также и на Украине, в Белоруссии и странах Балтии — т.е. экономически более обеспеченных частях бывшего СССР. В то время как в самых бедных странах Закавказья и Средней Азии, где экономический кризис был нестандартно тяжелым даже по постсоветским меркам, прирост смертности был существенно меньше. Во-вторых, в России от кризиса сверхсмертности в наибольшей степени пострадали не беднейшие половозрастные группы — дети и женщины — а экономически наиболее состоятельные мужчины среднего возраста. Наконец, среди всех регионов РФ наибольшей продолжительностью жизни характеризуются такие беднейшие и политически нестабильные регионы, как Ингушетия и Дагестан.

Несостоятельно и предположение, что экономическая ситуация в стране опосредованно повлияла на резкий рост смертности, поскольку сильнейшим образом отразилась на состоянии медицины и системы здравоохранения в целом. Ведь состояние медицины в России вряд ли хуже, чем в странах Закавказья или Средней Азии, где ситуация со смертностью и продолжительностью жизни заметно более благополучная.

Распространенным является предположение о том, что решающий вклад в феномен сверхсмертности россиян внесли социальный стресс, вызванный развалом СССР, и неудовлетворенность граждан постсоветской действительностью. Однако данные кросснациональных социально-психологических исследований World Values Survey показывают, что жители ряда постсоветских республик в 1990-е годы были ничуть не более, а зачастую менее удовлетворенны жизнью, счастливы и оптимистичны, чем россияне. Но это не помешало им иметь значительно меньшие показатели смертности и большие показатели продолжительности жизни. Следовательно, пессимизм и неудовлетворенность жизнью не могут считаться определяющими факторами кризиса сверхсмертности в России.

«Алкогольная гипотеза». Основные характеристики российской смертности указывают на алкоголь как ее важнейший фактор. Уже само распределение демографических показателей указывает на важность этого фактора, поскольку Россия, Украина, Белоруссия, Эстония и другие постсоветские европейские государства, в отличие от Закавказья, Средней Азии и Северного Кавказа, имеют тяжелые алкогольные проблемы. В рамках самой России наибольшей продолжительностью жизни населения характеризуются самые экономически бедные, но зато глубоко исламизированные и потому малопьющие Ингушетия и Дагестан. Еще одним подтверждением определяющего влияния алкогольного фактора является то, что сверхсмертность в России концентрируется в наиболее пьющих социальных и демографических группах населения, а именно — среди лиц со средним, неполным средним и начальным образованием, лиц, занятых физическим трудом, а также мужчин трудоспособного возраста в целом.

Важный вклад в изучение влияния алкоголя на уровень смертности внесло исследование последствий антиалкогольной кампании в Советском Союзе в 1985–1987 гг. (к которой, согласно опросу ВЦИОМ, 58% россиян относятся положительно). Тогда реальное потребление алкоголя сократилось приблизительно на 27%, что привело к падению смертности на 12% среди мужчин и на 7% среди женщин. Смертность от алкогольных отравлений понизилась на 56%. Смертность среди мужчин от несчастных случаев и насилия понизилась на 36%, от пневмонии — на 40%, от других заболеваний дыхательной системы — на 20%, от инфекционных заболеваний — на 20%, а от сердечно-сосудистых заболеваний — на 9%. После сворачивания антиалкогольной кампании показатели смертности, в особенности мужской, резко выросли.

Проведенные в различных регионах России исследования позволяют заключить, что каждый четвертый россиянин, умирающий от болезней системы кровообращения, умирает в нетрезвом состоянии. Под маской значительной части таких диагнозов скрывается алкогольное отравление, поскольку дозы алкоголя, обнаруженные в крови у ряда умерших, не совместимы с жизнью. Вклад алкоголя в смертность от внешних причин гораздо выше, доля алкогольных смертей в этой категории приблизительно равняется 60%. Также, более 80% убийц и 60% убитых нетрезвы в момент убийства. В нетрезвом виде погибают и более половины самоубийц, значительная часть которых не совершила бы роковой шаг, если бы не состояние опьянения.

Для того чтобы представить себе масштаб проблемы, достаточно сопоставить масштабы смертности от причин, связанных с алкоголем, в России и в странах ЕС. В России этот уровень выше европейского в 6 раз для мужчин и в 5 раз для женщин. Даже в начале 1980-х, когда высокий уровень алкоголизации населения спровоцировал антиалкогольную кампанию в СССР, этот разрыв не превышал 2 раз.

Алкогольная смертность, принявшая характер гуманитарной катастрофы, сосуществует в России с другой угрозой: тяжелыми наркотиками. С точки зрения смертоносности наркотики делятся на инъективные и все остальные. Хотя все наркотики так или иначе разрушают организм человека и увеличивают его шансы умереть рано, смертность от инъективных наркотиков особенно высока. Средняя продолжительность жизни наркомана, употребляющего героин, не превышает 7 лет с начала попадания в наркотическую зависимость, а смертность среди инъективных наркоманов в целом серьезно превышает 90%. И если по потреблению наркотиков вообще Россия, к счастью, отстает от стран Запада, то по потреблению наиболее смертоносных инъективных наркотиков страна занимает печальное лидерство (по данным ООН, 2004 г.). Согласно данным опросов, регулярно потребляют наркотические средства 13,9% молодежи 11–24 лет, что ниже, чем в среднем на Западе. Однако не менее 4,2% потребляют чаще 2 раз в месяц героин, 0,6% — первитин, 0,2% — эфедрин. Стоит иметь в виду, что далеко не все наркозависимые готовы признаться в ходе опроса, что принимают наркотики.

Таким образом, минимум 5% российской молодежи обречены умереть в молодом возрасте, не оставив детей, только в результате наркомании. В реальности потери выше, т.к. вклад в наркотическую смертность вносят не только инъективные наркотики, но и все остальные. И хотя от водки в России умирает на порядок большее количество человек, чем от наркотиков (более 700 тыс. против более 70 тыс. в год), наркомания выбивает заметную часть молодежи, т.е. как раз той части общества, которая обладает наибольшим репродуктивным потенциалом, а потому наркомания также является одной из основных угроз демографическому развитию России.

Таким образом, на данный момент можно сказать, что алкогольная и наркотическая смертность приняли в России аномальный размах и в совокупности вносят решающий вклад в современную демографическую катастрофу.

Возможные пути преодоления сверхсмертности в России. Увеличения финансирования медицины недостаточно для решения демографического кризиса в России. Разумеется, это направление развивать обязательно надо, это добавит несколько лет жизни россиянам, в особенности непьющим. Однако дорогостоящие меры такого рода будут малоэффективными, пока не будут устранены основные «черные дыры», в которые с огромной скоростью «уходит» население России: спиртные напитки и тяжелые наркотики. Как показывает история Венгрии 1970 — 80-х гг. и Северной Европы XIX в., экономический рост сам по себе также не является панацеей от демографических проблем. Решение демографической проблемы требует радикального снижения россиянами потребления крепких алкогольных напитков и инъективных наркотиков, желательно в сочетании со снижением уровня потребления алкоголя и наркотиков в целом. Это позволило бы немедленно остановить вымирание России.

Как показывает мировой опыт, существуют следующие меры, помогающие эффективно снизить потребление алкогольных напитков:

  • увеличение цены на алкоголь, уменьшение физической доступности алкоголя;
  • снижение спроса: работа с общественным мнением, информирование потребителей о реальном вреде алкоголя;
  • профилактика и лечение алкоголизма.

Одной из наиболее действенных мер, позволивших снизить уровень алкогольной смертности во многих странах, является регулирование цены на алкоголь в целом, и крепкие алкогольные напитки в частности. Эконометрические исследования показывают, что спрос на алкоголь, как и на большинство товаров, обладает ценовой эластичностью (т.е. увеличение цены алкогольных напитков приводит к снижению их потребления).

Поскольку главным фактором сверхсмертности россиян являются именно крепкие алкогольные напитки, то необходимо увеличение стоимости водки по сравнению с более слабыми напитками, крепленого вина по сравнению с некрепленым, крепленого пива по сравнению с натуральным. При этом оптимальным вариантом является акцизный сбор не отдельно для каждого вида напитков, а общий, в зависимости от содержания спирта в алкогольной продукции. Пока же действующая система цен на спиртное в России стимулирует сверхсмертность россиян. Если в России стоимость бутылки водки лишь в 4–6 раз превышает стоимость банки пива, то в развитых странах крепкие алкогольные напитки дороже пива в 10–20 раз.

Запрет на продажу алкоголя в определенные часы и дни (например, в нерабочее время, по воскресеньям и т.д.) также является действенным средством борьбы с алкогольной смертностью. Огромное количество смертей происходит после того, как выпивающие решают «догнаться», идут в ближайший ночной магазин и докупают спиртное. Нет никаких сомнений в том, что введение полного запрета на розничную продажу алкогольной продукции в ночное время помогло бы существенно снизить уровень смертности в России.

Государственная монополия на розничную продажу алкоголя показала себя как крайне эффективное средство регуляции и стоимости алкогольных напитков, и его физической доступности. Эта система прекрасно зарекомендовала себя в Швеции, Исландии, Норвегии, Финляндии, Канаде, некоторых штатах США и др. Учитывая тяжесть алкогольной ситуации в России, введение такой монополии является оптимальным вариантом.

РОЖДАЕМОСТЬ И ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОНАТАЛИСТСКОЙ ПОЛИТИКИ

Рождаемость в России снижалась на протяжении всего XX столетия и уже ко второй половине 1960-х гг. достигла уровня, недостаточного для обеспечения простого воспроизводства населения — коэффициент суммарной рождаемости (КСР) составил 2,14 (рождений на одну женщину) при необходимом для простого воспроизводства минимуме в 2,15. До конца 1980-х процесс снижения рождаемости шел постепенно, а далее принял обвальный характер. В 2002 году рождаемость в России обеспечивала воспроизводство населения всего на 62%. В 2006 году коэффициент суммарной рождаемости в стране составил всего 1,3.

В дальнейшем процесс падения рождаемости несколько затормозился, а затем был отмечен незначительный ее рост. Однако этот рост по-прежнему оставался в рамках низкого уровня рождаемости, а потому сегодня любые реляции об успехах в сфере демографии либо имеют популистский характер, либо обусловлены недостатком демографической грамотности. Реального перелома в демографических трендах, несмотря на возрастание показателей рождаемости, не произошло. Современный репродуктивный эффект объясним вступлением в фертильную фазу сравнительно многочисленного поколения родившихся во вторую половину восьмидесятых. Учитывая то, что брачный возраст женского населения в России составляет 21–23 года, нетрудно проследить корреляцию современного подъема рождаемости с всплеском репродуктивной активности периода перестройки.

Следует отметить, что примерно такой же, как в России, или даже более низкий КСР в Армении, Беларуси, Болгарии, Боснии и Герцеговине, Венгрии, Германии, Греции, Италии, Испании, Латвии, Литве, Молдове, Польше, Румынии, Сингапуре, Словакии, Словении, Украине, Хорватии, Чехии, Южной Корее, Японии. Большинство этих стран в последние 15-20 лет пережили период существенной социальной трансформации. В целом, с начала 1990-х годов Россия остается в когорте стран со сверхнизким уровнем рождаемости. Справедливости ради следует отметить, что хотя в большинстве развитых стран рождаемость выше, даже и там она, за исключением США, не обеспечивает простого воспроизводства населения. Ближе всего из европейских стран к порогу простого воспроизводства подошла Франция, где несколько десятилетий проводилась государственная политика стимулирования рождаемости.

Французский опыт пронаталистской политики. Увеличение уровня рождаемости коренного населения страны некоторыми специалистами рассматривается как наиболее подходящий (иногда, как единственно правильный) путь решения проблемы депопуляции. Однако это требует от государства комплекса целенаправленных мер в сфере социальной и, в частности, семейной политики. Такие меры должны носить долгосрочный характер и всегда будут связаны со значительными финансовыми затратами. Причем эффект от этих мер может проявиться лишь в отдаленной перспективе и не обязательно приведет к существенному повышению уровня рождаемости. Последнее подтверждается опытом некоторых развитых стран, но не опытом Франции, в которой государственная пронаталистская политика, кажется, работает. По крайней мере, со времени начала ее проведения уровень рождаемости действительно повысился.

Но здесь необходимо подчеркнуть, что опыт Франции во многом уникален. Франция считается первой в мире страной, столкнувшейся с проблемой депопуляции, и первой же страной, начавшей проводить целенаправленную пронаталистскую политику. При этом Франция — одна из немногих стран (если вообще не единственная), где, как считается, пронаталистская политика привела к реальному улучшению ситуации. Последнее до сих пор спорно, и некоторые демографы склонны приписывать улучшение демографической ситуации во Франции другим, нежели направленная на это политика государства, факторам. Однако результаты ряда исследований показывают наличие сильной прямой статистической связи между введением в стране мер, направленных на увеличение уровня рождаемости, и действительным увеличением этого уровня.

Главными мерами пронаталистской демографической политики во Франции всегда были экономические. Во-первых, пособия выплачивались семьям, имеющим хотя бы одного ребенка, и увеличивались с появлением каждого последующего. Во-вторых, рождение детей высоких очередностей (3+) поощрялось дополнительными пособиями и льготами. И, наконец, существовали пособия, получаемые бездетными семейными парами в течение нескольких первых лет брака. Но семьям, в которых появлялись дети, выплачивались и выплачиваются по сей день гораздо более щедрые пособия. Часть из них предоставляется всем семьям вне зависимости от их дохода, часть от дохода зависит. Чем больше детей, тем больше количество пособий и их размер, меньше налоги, дольше декретные отпуска. Предоставляя семьям подобные привилегии, государство берет на себя большую часть расходов на содержание и воспитание детей.

В современной Франции существует целый ряд способов помочь семьям, среди них 15 различных видов пособий, большая часть которых не зависит от дохода семьи, а также увеличивающиеся с ростом размера семьи налоговые привилегии. Среди пособий в современной Франции есть такие, как:

  • пособие многодетным семьям (более двух детей);
  • пособие матерям (с 5-го месяца беременности до трехмесячного возраста ребенка);
  • родительское пособие (для семей с тремя и более детьми, если один из них младше 3-х лет);
  • пособие на няню (для работающих родителей, чьи дети младше 3 лет);
  • еще одно пособие на няню (для родителей, чьи дети младше 6 лет);
  • пособие поддержки многодетных семей (для бедных семей с 3 и более детьми);
  • пособие родителю-одиночке (до 3 лет ребенка);
  • пособие на подготовку ребенка к школе (только для бедных семей) и др.

Кроме того, проводится борьба с дискриминацией женщин работодателями. Многие исследователи даже считают, что не столько материальная поддержка, сколько меры по защите матерей на рынке труда играют ключевую роль в успехе французской демографической политики.

Оценка российской пронаталистской политики. Обеспокоенность российского общества и его политической элиты положением с рождаемостью в стране стимулировала подготовку в 2006-2007 гг. нового варианта государственной концепции демографической политики, получившей название «Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года». Очевидно, новая концепция призвана заменить предыдущую, срок действия которой далеко не истек.

В том, что касается рождаемости, новая Концепция отличается от предыдущей двумя особенностями: а) появлением целевых ориентиров, выраженных в конкретных значениях КСР: увеличить в 1,3 раза по сравнению с 2006 г. к 2016 и в полтора раза к 2026 г. (соответственно, до 1,7 в 2015 и до 1,95 в 2025 г.); и б) подчеркиванием важности «укрепления института семьи, возрождения и сохранения духовно-нравственных традиций семейных отношений».

Кроме того, среди мер, направленных на решение задачи по повышению уровня рождаемости и сводящихся к некоторому совершенствованию и повышению финансового обеспечения системы пособий и льгот, сложившейся в 1980-х годах, — развитие системы пособий в связи с рождением и воспитанием детей, обеспечение потребности семей в услугах дошкольного образования, доступность жилья для семей с детьми и т.п. (о чем говорилось и в предыдущей концепции), появилась новая, рассматриваемая как едва ли не центральная мера принятой стратегии «стимулирования рождаемости» — предоставление материнского (семейного) капитала.

В опубликованном весной 2009 года Докладе о развитии человеческого потенциала в России, который готовили под эгидой ООН известные отечественные ученые, предпринята попытка оценить эффективность перечисленных мер.

Первый вывод заключается в том, что даже при самом благоприятном развитии событий приблизиться к уровню итоговой рождаемости, обеспечивающему простое воспроизводство населения, смогут лишь поколения женщин, родившихся не ранее последнего пятилетия минувшего века, репродуктивный цикл которых начнется примерно в 2015 г. Так, женщины 1995 года рождения вступят в период активного формирования семей после 2015 г., и, при благоприятном развитии событий, уровень их итоговой рождаемости превысит 1,8 или даже 1,9 ребенка в расчете на одну женщину. Но это возможно только в том случае, если демографическая политика, ставящая своей целью увеличение числа детей в семьях, будет обладать высокой эффективностью на протяжении не менее двух десятилетий и при этом будет ориентирована на меры, привлекательные, в первую очередь, для женщин в возрасте старше 25 и особенно старше 30 лет.

На ожидаемые результаты семейно-ориентированной демографической политики, обновленной в 2007 г., можно посмотреть и с другой стороны — со стороны общественного мнения и его готовности реагировать каким-то образом на новые меры политики. В 2007 г. был проведен опрос, результаты которого свидетельствуют о высокой поддержке населением мер по усилению семейной политики. Примерно половина опрошенных полагают, что введение «материнского капитала», повышение размеров выплат по всем видам пособий, важно для принятия решения о рождении детей. Такой же популярностью пользуются меры по расширению сети дошкольных учреждений и улучшению графика работы школьных учреждений. Менее важным респонденты полагают работать неполный рабочий день или по гибкому графику, пользоваться сферой услуг по найму нянь, с учетом повышения их доступности. Эти меры как важные отметили от 30 до 40% респондентов.

Однако, в противоречие с высокой оценкой политики в целом, ответы на вопрос: «Как перечисленные меры, введенные в действие в 2007 г., скажутся на вашем поведении в отношении деторождения?» в рамках того же исследования, к сожалению, не дают основания для повышенного оптимизма. Немногие респонденты готовы положительно реагировать на провозглашенную государством политику стимулирования рождаемости. Ответ «обязательно заведут больше детей, чем планировали» дали лишь 1% опрошенных. Такую возможность для себя рассматривают еще 8%. В то же время 81% считают, что предлагаемые меры никак не скажутся на их личном поведении, и они будут следовать прежним планам. Наконец, 10% опрошенных имеют намерение завести детей раньше, чем планировали, при том же ожидаемом окончательном размере потомства. Тем самым подтверждается высокая вероятность сдвигов в календаре рождений в реальных поколениях без существенного увеличения итогового числа детей в семьях, в результате чего за краткосрочным «бэби-бумом» следует ожидать неизбежного компенсаторного спада в годовом числе рождений.

Еще более настораживает сравнение результатов опросов о намерениях респондентов в ближайшие три года обзавестись ребенком (еще одним ребенком), проведенных в 2004 и 2007 годах. Никаких значимых сдвигов в намерениях, которые можно было бы приписать оптимистичному восприятию дополнительных мер политики, введенных в 2007 г., не наблюдается.

Вполне возможно, считают эксперты, что спустя какое-то время при стабильно высоком внимании государства к семейным делам, ожидания людей станут более оптимистичными, но пока никаких изменений в прокреативных установках населения в связи с новой демографической политикой не наблюдается, и ожидать значительного демографического эффекта от нее нет особых оснований.

Новация российской демографической политики — материнский капитал — отныне стала частью всей системы мер отечественной семейной политики. Это — типичная форма единовременного бонуса/премии. Хотя в России от нее ожидают высокой демографической отдачи, с точки зрения долгосрочного влияния на рождаемость подобные меры относятся международным экспертным сообществом к числу наименее эффективных. Обычно они вызывают ее кратковременные всплески, сдвиги в календаре рождений, тем более значимые, чем выше размер премии, но перспективы для поддержания повышенных темпов формирования семьи и увеличения желаемого числа детей на массовом уровне они не имеют. Регулярное повышение эффективного размера премии для сохранения ее притягательности рано или поздно наталкивается на ограниченные экономические возможности государства. Кроме того, эксперты подчеркивают, что премии такого рода вызывают отклик в виде повышенной рождаемости, в первую очередь, в низких социальных стратах, что дополнительно усложняет решение проблемы бедности. Поэтому, давая положительную оценку планам по повышению государственных расходов на поддержку семей с детьми, едва ли можно рассчитывать, тем не менее, на то, что реализация этих планов обеспечит желаемый рост рождаемости.

Итак, можно ожидать, что декларируемая сегодня российская политика «стимулирования рождаемости» будет не слишком эффективной в долгосрочной перспективе.

Подходы к повышению рождаемости. Теоретической основой демографической политики во всем мире, включая нашу страну, служит концепция «помех к рождению детей». Согласно этой концепции считается, что уровень рождаемости является слишком низким из-за тяжелых материальных условий жизни, которые препятствуют рождению детей. Отсюда делается вывод, что необходимо облегчить эти условия, предоставив семьям, имеющим маленького ребенка или несколько детей, различные льготы и пособия, что само собой повысит уровень рождаемости.

Однако существует, хотя и гораздо менее распространена, иная точка зрения . Ее сторонники (среди них, например, А.И. Антонов, В.Н. Архангельский, А.Б. Синельников, и др.) критически относятся к значимости связи между экономическими условиями и рождаемостью. Действительно, низкий уровень рождаемости, не обеспечивающий простого замещения поколений, как говорилось выше, наблюдается во всех экономически процветающих западных странах. Более того, еще два века назад демографами был открыт так называемый «парадокс обратной связи»: вопреки распространенному мнению, богатые семьи имеют в среднем меньше детей, чем бедные. На этом основании сторонники альтернативной точки зрения утверждают, что попытки кардинально улучшить демографическую ситуацию с помощью экономического компонента не могут дать прочных позитивных результатов.

Напротив, утверждается, что корень проблем — в самом образе жизни современного общества, который дает большие преимущества малодетным и бездетным семьям по сравнению с семьями, имеющими трех и более детей. В то время как, исходя из цели простого замещения поколений, необходимо, чтобы среднее число детей в расчете на одну полную семью, составляло не менее чем 2,5 ребенка, поскольку не все женщины замужем и не все супружеские пары могут иметь детей. Это означает, что примерно в половине семей, завершивших свое репродуктивное формирование, предполагается наличие трех и более детей (допустим, 10% с одним ребенком, 40% с двумя, 40% с тремя, 10% — с четырьмя детьми).

По опубликованным на сайте Росстата данным переписи 2002 года легко рассчитать, что среди семей с несовершеннолетними детьми лишь у 7% число таких детей составляет три и более. Разумеется, не все семьи завершили свое формирование и у части из них еще могут родиться дети. Кроме того, у многих семей есть также и взрослые дети, которые не входят в эти 7%. К тому же, перепись не учитывает тех детей, которые живут отдельно от родителей. Однако, несмотря на все это, разница между реально существующей цифрой (7%) и необходимым для простого замещения населения показателем (50%) слишком велика, чтобы можно было целиком отнести ее на счет несопоставимости данных.

Демографический вывод о необходимости столь значительного числа семей с 3—4 детьми для роста населения часто воспринимается как «обязанность» чуть ли не каждой семьи иметь трех и более детей. Понятно, что на сегодняшний день подобные нормы детности вряд ли встретят понимание со стороны подавляющего большинства россиян. Почти все демографические и социологические исследования по проблеме числа детей в семье показывали одну и ту же картину. Большинство семей фактически имеют одного или двух детей, но теоретически считают наилучшей семью с двумя детьми. Наиболее типична следующая ситуация: иметь хотя бы одного ребенка для большинства семей необходимо, двух детей — достаточно, третий же ребенок — просто лишний. И причины здесь не только экономические, хотя, безусловно, рождение каждого последующего ребенка неизбежно снижает уровень жизни семьи, распределяя доход на большее количество ее членов.

При распространенности норм малодетности личность не испытывает неудобств из-за того, что в семье нет троих детей, напротив, неудобства появляются как раз вместе с третьим ребенком. В связи с этим политика материального стимулирования рождаемости не смогла остановить распространение малодетности.

Сторонниками описываемого подхода, по сути, утверждается, что причину низкой рождаемости в современных развитых странах следует искать не в сфере экономики, а в ценностных ориентациях общества. В первую очередь эта причина — в распространении философии индивидуализма и потребительства. Современный человек более всего ценит личную свободу и независимость, ставит свои интересы выше интересов других людей и общества в целом. Также одним из главных его стремлений становится личный успех, а мерилом успеха при этом выступает обладание теми или иными материальными благами. В подобной картине мира дети, даже если в них и есть потребность, в любом случае отождествляются с дополнительными расходами и заботами, воспринимающимися как факторы, ограничивающие взрослого человека. Потому для удовлетворения потребности в детях становится достаточным иметь одного, максимум — двух детей. Естественно, что в этой картине мира, где личность и ее интересы возводятся на пьедестал, не может идти никакой речи об ответственности человека перед обществом за воспроизводство поколений.

Если в традиционном обществе интересы индивида всегда были подчинены интересам семьи, а семейные интересы — общественным, то в современном мире эти приоритеты поменялись с точностью «до наоборот». Семейные интересы ставятся выше общественных, а личные — выше семейных.

Сторонники данной концепции, в целом правильно описывая ситуацию в ценностной сфере современного общества, признавая ее объективность и системный характер, тем не менее, полагают, что ее можно изменить путем целенаправленных воздействий на государственном уровне. Так, утверждается, что пропаганда семейных ценностей и внедрение в общественное сознание многодетности в качестве нормы смогут существенно повысить рождаемость в долгосрочной перспективе.

В подобных предложениях явно нарушена логика, поскольку, раз уж доминирующие в обществе ценности обусловлены самим образом жизни современных обществ, то изменить отношение к семье и к детям, сохранив сам образ жизни и его основополагающие принципы — не представляется возможным.

Значит ли это, что проблема повышения рождаемости не имеет решения? Думается, что нет. Разумные, целенаправленные и последовательные меры поддержки семей с детьми могут привести к некоторому увеличению рождаемости за счет более полной реализации потребностей семей в детях: те, кто имеет, например, одного ребенка, хотел бы иметь второго, но откладывает его рождение по экономическим и сопряженным с ними соображениям. Да, в этом случае рождаемость все равно не повысится даже до уровня простого воспроизводства, но такова реальность современного постиндустриального мира. Разумеется, не стоит забывать и о влиянии религиозного фактора. Семьи верующих, как правило, отличаются большим числом детей. Однако общее количество таких семей не столь значительно, чтобы существенно повлиять на рождаемость, а светский характер российского государства не дает официальной демографической политике возможности апеллировать к фактору религии.

Также, не стоит отказываться и от пропаганды семейных ценностей, ценностей материнства и детства в обществе. Хотя не следует и абсолютизировать роль такой пропаганды в повышении рождаемости.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

В докладе ООН о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2008 год отмечается, что:

«Несмотря на официальное признание остроты демографических проблем и на ряд направленных на их смягчение мер, преодолеть негативные тенденции демографического развития в обозримом будущем не удастся. Это объясняется большой инерционностью демографической системы: ее будущее развитие в значительной мере предопределено тем, что происходило на его предшествующих этапах».

Этот неутешительный вывод означает, что России в ближайшие годы предстоит решить уникальную, не имеющую исторических аналогов задачу — обеспечить рост экономики в условиях сокращения населения. Демографический компонент российского человеческого потенциала в обозримой перспективе не сможет выступить как основной ресурс социально-экономического развития страны. Следовательно, единственным и главным конкурентным преимуществом России может стать не количество, но качество ее населения. И первоочередное внимание необходимо уделять именно ему.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *